Война между Конкордией и Объединенными Нациями, возглавляемыми Российской Директорией, стала одним из крупнейших астрополитических потрясений третьего тысячелетия.В космосе сошлись бронированные армады. Сотни боевых звездолетов — линкоры, авианосцы, фрегаты, мониторы — обрушили друг на друга потоки стали и огня. Конкордианские десанты, воспользовавшись фактором оперативной внезапности, захватили ключевые планеты пограничья — Грозный, Клару, Лючию, Махаон.В эти страшные дни, когда судьба Отечества повисла на волоске, грудью на защиту России встали пилоты боевых флуггеров. Отражая массированные налеты врага, атакуя неприятельские звездолеты сквозь убийственный огонь зениток, они похоронили надежды конкордианцев на скорую победу. А затем пришел черед генерального сражения — Битвы за Восемьсот Первый парсек…Лейтенант Андрей Румянцев — в действующем флоте. Что ждет его и пилотов 19-го отдельного авиакрыла в судьбоносных сражениях 2622 года?
Профессор А. Т. Штерн: Да, вы не ослышались, именно это я и сказал: джипсы — не более чем высокоорганизованные насекомые.
Капитан I ранга М. Л. Яхнин: Вас не было на Наотаре…
Штерн: Отнюдь, я там был.
Яхнин: Вы отлично понимаете, о чем я. Так вот, если бы вы там были, если бы видели тех «насекомых», когда они жгли нас из рентгеновских лучеметов…
Штерн: При всем уважении к вам, товарищ, вашей компетенции явно недостаточно даже для того, чтобы отличить представителя отряда Coleoptera от Strepsiptera, о чем тут еще можно говорить?!
Яхнин: Тут еще можно говорить о том, что, при всем уважении, я набью вам морду!
Ну, что же дальше, а? (Мой любимый вопрос.)
А дальше был Город Полковников. Также известный, как Город Трех Звезд. Холодный, но гостеприимный.
Кислородная маска на лице, парка на теле и унты на ногах — иначе можно себе что-нибудь отморозить. Право, под куполами Кастель Рохас было уютнее. Но там я был в гостях, а в Городе Трех Звезд — дома. Очень ценное ощущение!
Если смотреть сверху, наша цитадель дальнего внеземелья до боли напоминала Крепость Керсасп на Паркиде, откуда крылья судьбы вынесли меня до самого Восемьсот Первого парсека.
Насмотрелся я на Город Полковников от души, пока транспортная «Андромеда» нарезала круги перед посадкой на космодром Глетчерный. В те часы ваш покорный слуга пребывал в сильно измененном состоянии сознания. Только что я покинул нашу каюту на «Дзуйхо»…
Кажется, я сказал «нашу»? Оговорился…
Мою каюту. Теперь мою. Вдоль противоположной переборки вытянулась койка с небрежно смятым бельем, которое все еще хранило очертания тела Комачо Сантуша. Откидной столик. На нем — его планшет ужасно модной гражданской модели, заряженный музыкой, синема, фотографиями флуггеров и девчонок. Рядом две плитки жевательного табаку и манерка с табаком нюхательным. Вокруг — куча крошек той самой никотиновой смеси, что постоянно просыпал Сантуш в местах обитания.
Грезилось, что вот сейчас зашипит пневмоприводом дверь, войдет Сантуш и скажет:
— Не смотри на меня так! Сейчас я все уберу. Ладно, и пол подмету! Кстати, хочешь табачку занюхать?
А я привычно пошлю его куда подальше.
Не войдет. И не пошлю. Мой друг теперь, наверное, в том секторе рая, куда отбывают на побывку истребители.
Итак, «Андромеда» зарулила на стоянку и замерла. К нам обратился по трансляции пилот:
— Товарищи, мы прибыли на космодром Глетчерный. Всем новеньким напоминаю: не забываем кислородные маски! Тут не курорт, содержание кислорода в три раза ниже нормы!
Маской я озаботился еще тогда, когда «Андромеда» отваливала от борта «Дзуйхо» на орбите.
Предписание на коммуникатор пришло еще раньше, так что, сойдя на ледяной бетон Глетчерного, я не терял ни минуты.
Сектор 14, подуровень 7, помещение 25. Именно здесь временно обитал штаб 19-го ОАКР — девятнадцатого отдельного авиакрыла — приписанного к тяжелому авианосцу «Три Святителя». Наш полуторакилометровый красавец прятался неподалеку в циклопическом закрытом капонире (одном из крупнейших сооружений военного назначения, заметим, когда-либо построенным людьми). Люксоген в него заливали и флуггерное топливо.
Я зашел в узкий коридор, подивился подволоку, который давил тоннами бетона практически на макушку. Ага, вот каюта, а на двери табличка: «Комкрыла-19».
Табличка свежераспечатанная. Ну оно понятно, начальство здесь обретается не на постоянной основе.
Кстати, кто у нас командир?
Тройной стук. «Да-да, войдите» — с той стороны. Дверь отъезжает в сторону.
— По вашему предписанию лейтенант Румянцев явился для прохождения службы!
— Вольно. Присаживайтесь.
За столом сидит Владислав Аркадьевич Шубин, ходивший с нами на лазеры джипсов в прошлом, но уже таком далеком 2621 году. Только погоны сияют теперь звездами эскадр-капитана, а ведь был каперангом!
