Итак, себестоимость летного часа у меня с учетом расходов на кислород - 95,6 экю. Лететь по плану мне пять часов пятьдесят пять минут. Берем все шесть часов. Итого расходов в один конец - 573.6 экю. В чистом остатке - 197, 4 экю. И это в один конец! Нам ведь надобно и возвернуться! Да, братья, на перевозке почты не станешь ты богатый... а токмо горбатый! Так ребята дело не пойдет!
- Мистер-сэр Кучковски! Каким образом я должен компенсировать расходы на порожняк?
И предложил его вниманию бумажный огрызок, на котором производил свой экономический расчет. Столбиком. Девид ознакомился с предявленным финансовым документом, оценил жирно обведенное и дважды подчеркнутое мною конечное отрицательное число и плавно перешел лицом в низкочастотную часть спектра. Краснел он ярко и красочно, как девушка невинная. Приятно посмотреть! Особенно на ушки окольцованные! Подозреваю, ошибся я в его ориентирах. Уж больно он на Катерину характерно пялится. Сопляк еще, а туда-же... гормон вырабатывает! Хоть и старается малый вид хранить невозмутимый.
Однако почта, по моим предположениям - предприятие коммерческое. И почтмейстер Дэвид наверняка содрал с заинтересованного посылкоотправителя изрядный профит за срочность доставки. Будем делить...ся! Поскольку мистер-сэр Дэвид тоже пришел к аналогичному выводу, то цена тонно-километра после непродолжительной, но азартной дискуссии, при активном участии кирии Катерины плавно возросла до двух экю. Ну вот! Это уже другое дело! Теперь нам с Катей и на маслице хватит! Как сливочное, так и моторное.
Назначил я вылет на 14:00, уточнил характер перевозимого груза, поскольку взрывоопасные и токсичные вещества немного недолюбливаю, заплатил сорок восемь тысяч экю страховки за груз и ретировались мы с Катей восвояси. К вылету готовиться. Катя занялась пищеобеспечением перелета из расчета трехразового питания четырех пищепотребителей, я машину проверил, подрегулировал по мелочи и заправил полностью. Потом еще поколдовал над полетным планом. Повычислял до полной прозрачности, пока не ощутил удовольствие от проделанной работы.
Груз в комплекте с сопровождающими прибыл за три часа до вылета. Один сопровождающий был вида интеллектуально-профессорского, несмотря на камуфляжные элементы костюма. И звали его мистер Грэхэм О'Лорриг. Гриня, значит. Лицо у него худощавое, загорелое такое... одухотворенное глубокой мыслью, и как бы задумчивость на нем вдохновенная. Мыслитель. Родена на него нет. Пояснения я от него получил в процессе погрузки. Дескать, я приборы океанологические доставляю для него и тем научному прогрессу зело способствую. Ибо по договору с Орденом проводит его лаборатория важные исследования придонной фауны. А также путей ее, фауны то бишь, миграции. В целях изобилия морепродуктов для населения Новой Земли.
Второй сопровождающий был просто сопровождающий. Здоровый такой молчаливый бычара, краснорожий и рыжеватый, с чемоданом и сумкой оружейной, опломбированной, в руках. Представился он коротко и ясно - Вэн. Без 'сэр' и 'мистер', пожалуйста. Просто Вэн. Загрузили мы с ним длинные пластиковые ящики, под суровым присмотром профессора. Принайтовали швартовыми надежно. И разбежались. Они в ресторанчик аэропортовский пошли перекусить, а я к себе в балок поехал на обед.
Там Катя сумки в дорогу собирала. Меня накормила, Морса накормила, сама, фигуру блюдя, салатик поклевала и за занавеску переодеться скрылась ненадолго. Появившись предо мною, видом своим повергла меня в тихий ужас. Нет, смотрелось-то все прелестно. Но на долгом каблуке в долгий перелет только настоящая женщина решится. Ногами я топать не стал. Пообедавши, был благодушен. Но вразумить неразумную, необходимость ощутил настоятельную.
И, попивая кофеек с молоком, рассказал ей печальную историю, как в году не столь давнем юная журналистка явилась в славный Ялуторовский аэроклуб для написания статьи, прославляющей храбых сердцем авиаторов. И что характерно, тоже в туфлях на шпильке. Собрала матерьял для статьи и напросилась испытать кайф высшего пилотажа. Ну и пожалуйста, сказали ей. Садитесь вот в заднюю кабинку. Это называется - самолет Як-52. Она и влезла на предложенное место. И покатали ее. И бочки ей явили, и пикирования и всякие прочие элементы в купе с петлей Нестерова, и так ее все впечатлило, что на посадке затолкала она каблучищи свои под педали и тем лишила пилота всяческой возможности пилотирования летательного аппарата. И перевернулся самолет на глиссаде и оземь кабиною вниз упал. И все в нем умерли. Мораль...
Смотрел я, грустную эту балладу Кате рассказывая, на туфли ее красивые, длиннокаблучные и ждал, когда она сообразит к чему я перед вылетом ей такую жуть гоню. И дождался! Прониклась она! Лицом слегка переменившись. И переобулась она! В удобные легкие сандалики, совсем почти без каблуков. Но тоже элегантные и красивые, из самой настоящей кожи. Сунул я Морса в сумку, замкнул на замок помещение и поехали мы в диспетчерскую.
