- Бачьями ил куло, кулонэ! Чуччями иль каццо, лэккакацци. Трабайдор, мля, нашелся! (Еще более грубая брань на испанском языке: Поцелуй меня в задницу, толстожопый! Отсоси у меня, х-сос! Труженик, мля, нашолся!).
Катя густо покраснела на мой несдержанный спич, хихикнула в кулачек, от комментариев с трудом, но воздержалась. Зато на воспитуемого мое заявление произвело самое непосредственное воздействие. Вернулся организм в реальность, как миленький!
- Аааа!! - взревел организм и, видимо наглядевшись на бычьи ухватки, а то и впитав их с молоком матери, устремился в атаку, надув кулаки до нереального объема, пуская струи пара из ноздрей, всхрапывая и сверкая алыми очами. Мне отчего-то сразу анекдот про солдатскую смекалку вспомнился. Ну, тот, где рота вражеских автоматчиков окружила высоту, обороняемую рядовым Петровым: 'Тут-то мне и пи... треньдец!' - смекнул рядовой Петров'
- Бе!! - догадался ответить я ему, и подумал, что со мной сейчас поступят, точно как с давешним тореадором. Затопчут копытами, подденут на роги и выкинут в компостную ямку. На последующее перепревание с целью получения плодородного перегноя. Одним лишь чудом и, видимо, личными хлопотами заступницы нашей Богоматери, удалось мне убраться с траектории движения этого бизонообразного человека. Только ногу я убрать не успел, об которую и довелось ему запнуться. Что и позволило мне огреть означенного 'торро' кулаком вдогон по затылку. После чего экземплярчик немного покалечил дверь, вышибив буйной головушкой и оную дверь, запертую на защелку, и самою защелку. Вместе с замком и дверною ручкою. От чего организм пришел в полное изумление и сомлел, впав в совершенную бессознательность. Готовенький. Перезагрузка операционной системы.
Столь энергичное явление диспетчера народу незамеченным не осталось. Окружили мореходы свежеприбывшее тело, волнуются. Жестикулируют. Обсуждают перспективы выживания оного. Мне как-то зябко сделалось. А ну, как я его... того?
- Кать! А я его... не того!? - и виновато пожал плечами - а куда было деваться? Быкует диспетчер, понимаешь!
Катя у меня все ж хоть и бывший, но медицинский работник. Поди живого человека от жмурика свеженького отличить сумеет. Подошла она, пульс на теле обнаружила и велела для начала водичкой его обработать, путем сбрызгивания, а сама в аэроплан за аптечкой устремилась.
Пришлось побрызгать водичкой и остудить немного разгоряченный гневом процессор. О! Тело глазками захлопало! Живехонькое, значить! Теперь немного морали:
- Не кажется ли вам, благородный дон, что кабальеро в присутствие дам, должны быть более сдержаны в проявлении эмоций?
- О! Диос! Извините сеньор! Прошу прощения сеньора! Я так увлекся, что совершенно ничего не соображал. Миллион извинений, сеньор!
Этот лепет мне уже вернувшаяся Катя перевела. Какой культурный дон оказался. А так сразу, и не подумаешь!
- Керосин, кабальеро! Мне нужно заправить самолет керосином! - и совершенно по инерции добавил, почему-то по-немецки - Ду гейст мир ауф дэн зак! (Ты меня задолбал!).
По-немецки он тоже все понял. Покраснел, как мулета, и дематериализовался. Через минуту заправщик уже стоял перед "Караваном", а "дон Педро" торчал на стремянке и держался за заправочный "пистолет".
Вот, а вы говорите - гуманизьм! Добрым словом и пистолетом... За полчаса все мои проблемы были решены и все положенные аэродромные сборы уплачены. Надул я под крылом матрасик полутораспальный, накинул сетку антимоскитную, ибо жужжали сволочи, завел на мобильнике будильничек на 29:40, накрылся той сеткой с головой и по-детски доверчиво отдался Морфею. Только сандалики и снял.
Европейский союз, аэропорт Виго. 29:48. 20 число 6 месяца. Четверг. 22 год.
Разбудил нас Монморанси. Он, в отличие от меня, будильник услыхал и принялся нас с Катюхой обнажать, стягивая полог. Ловко увернувшись от моего пинка, ухватил нежно зубами большой палец и, слегка играя челюстями, принялся его пережевывать. Я замер:
- Ой, встаю! Уже встаю! Отпусти пальчик, негодник! Щекотно ж, зараза ты сильнопятнистая! Отпусти, кому сказал!
- Рррр!
- Порычи мне еще, Навуходоносор. Самая тебе пора пришла поступить на тримингацию. Вот доберусь до тебя, как гуся ощиплю!
- А не фиг тут валяться. Вставать пора! Лететь пора!
- Так я и встаю. Но ты ж меня подвижности лишаешь. Лучше бы сбегал да мне кофейку сварил. Надо же принять ваааннууу... выпить, наконец, кооофеее!
- Еще и ботинки тебе почистить заодно? Не фокстерьерское это дело - кофе варить. Я и так этих... твоих, которые рыбой насквозь пропахли, запарился отгонять. Особенно самый мелкий у них настырный! Лезет и лезет. 'Пора лететь - пора лететь!'. Можно, я его укушу?
- Сейчас, милый, я сварю кофе... - пробормотала сквозь сон Катерина и перевернулась на другой бок.
- Нельзя! Он наш пассажир.
- Ну, нельзя, так нельзя. Тогда я еще немножко посплю, - отозвалась Катя. - Милый, вели Морсу не рычать!
