- Нормально сели, милый, пока я тебе рану обработала, Гриша самолет к Аризона-Сити вывел, а потом мы его вместе посадили. Ничего не поломали. Только немного страшно было. И за тебя волновались. Но мы по радио связались и тебя сразу в госпиталь перевезли. Все теперь будет хорошо!
- Это хорошо, что все будет хорошо! Наоборот было бы хуже. Главное, что ты и Гриша целы и здоровы. А самолет мы починим. Дыру заклеим, сиденья забронируем, и никогда никого штурмовать больше не будем. Не наше это дело, штурмовать боевые порядки. А как там колонна? Не зря хоть попка моя пострадала?
- Все с ней хорошо. Отбились они без потерь. Подмогу с Аризона-Сити вызвали и всю шайку сообща ухлопали. И просили передать тебе благодарность. А так же премию в пять тысяч! Ты теперь тут местный герой! Все тебя хвалят!
- Ну да, герой! Задница с дырой!
Улыбнулся я возлюбленной моей и уснул спокойным сном. Устал я чего-то.
Территория Аризона. Аризона-Сити,
11:40, 22 год, 3 число 7 месяца, суббота.
За прошедшие десять дней рана моя вполне себе затянулась. На земле-то уже две недели прошло! Зажила практически, с помощью какой-то местной чудодейственной мази, и Божьей помощью, разумеется, однако вся правая нога огнем горела, доставляя крайнее неудобство. Начиная от пальцев ноги и вплоть до самой ягодицы включительно. Постоянная, непрекращающаяся боль выматывала совершенно. Жил на обезболивающем. Я стал серьезно опасаться, что уже никогда не смогу летать. Но позавчера из медицинского цента города Виго прилетела проездом сеньора Балестрос, докторша-невропатолог.
Поколдовала надо мной эта весьма яркая дамочка и сделала заключение, что от удара пули у меня случилась контузия седалищного нерва и воспаление всего нервного ствола провой нижней конечности. Сделав такое заключение, тут же назначила курс лечения и велела сделать прошивку голени. Пришили мне прямо к коже какую-то марлю. Пару-тройку раз чем-то кольнули. И все лечение. И вот подействовало же! Практически сразу. За эти два дня боль утихла и принялся я ходить. С палочкой. И получать от этого удовольствие. Предствляете? Идешь себе неторопливо, палочкой попостукиваешь и ничего у тебя не болит! Ну почти...
В общем, сегодня с утра, позавтракав глазуньей с беконом и местным кофием, пошкандыбали неспешно мы с Катей на аэродром, посмотреть, как там наш аэроплан поживает.
Весь местный народ, свободный от трудов праведных и наоборот, на речном пляже отдыхает. Там же и два дружка закадычных - неразлей-водица - Гриша с Морсиком. Как у нас с утречка отметились, пожелав скорейшего выздоровления, так пляж и слиняли. До самой глухой ночи не жди. Только по утру забегают ко мне о здоровьице справиться.
Вот уж два сапога - пара! Они тут уже скорешились с местными девицами и пацанами, каждый себе по вкусу даму отыскал, и вовсю амуры крутят. Две блонды у них. Монморанси выбрал себе великолепную беленькую кучерявую пуделицу и, отшив всех конкурентов, в тот же миг беспардонно тою овладел, прямо на пляже, наплевав на всякую скромность. Ее хозяйку, мисс Амалию, с размером души три-плюс, утешил и обаял Гриша. Однако, будучи человеком скромным и воспитанным, следовать дурному примеру беспардонного Морса не стал, а увлек златокудрую мисс в "нумера" местного хотельчика, где они и подружились окончательно. Так с тех пор и тусовались вчетвером. Большей частью на пляже. Гриша вешал окружавшей его молодежи обильную лапшу о наших героических полетах, постоянно сопровождавшихся штурмовками и бомбежками бандитских засад, приключениями и вынужденными посадками на равнинах бескрайней саванны, отважными отражениями нападений несметных стай хищников во время ремонта, где он, конечно же, был главным действующим лицом, успевая ремонтировать всякие технические неполадки и вести одновременно огонь из разнообразного автоматического оружия. Горы трупов гиен, кабанчиков и прочего местного хищного зверья, и холмы отстрелянных гильз поражали воображение потрясенных слушателей. А мы с Катериной были у него на посылках - подай-принеси-подержи-не мешайся-свободны. В общем, веселился наш Гриня на всю катушку, и был гвоздем программы и душой компании у тутошней молодежи. Неоднократно его пытались как отбить у Амалии, так и побить за Амалию, впрочем безуспешно. Чистый, наивный взгляд, добродушный нрав и дружелюбная улыбка, увесистые кулаки и развесистые налитые плечи на корню пресекали всяческие поползновения на их тушки. И еще одним другом, а то и подружкой делалось у него больше.
И вот, поздним утром, идем мы с Катюшей неспешно по тенистой улочке, беседуем приятно, и ни о чем плохом не думаем. В виду жаркой погоды разгрузка моя с пристегнутой клипсою к пройме кобурой двадцать шестого глокчика, не пустой, естественно, висела на сгибе локтя. Придерживаемая ладонью. На мне шортики, майка, панамка. Дурацкая, зато ушки от солнышка прикрывает. Не обгорят. На поясе "Вальтер" на виду, как положено по местной моде.
