Китайский бомбардировщик Н-6
Часто нарушали границу китайские вертолеты, высаживавшие разведгруппы, многие из них не возвращались назад. Производился также массовый запуск аэростатов с листовками.
В 1975 году расчету ПЗРК «Стрела-2» удалось сбить китайский истребитель И-7.
Китайский многоцелевой истребитель J-7
Последнее нарушение советско-китайской границы было зафиксировано 30 августа 1990 года, когда китайский МиГ-19, пилотируемый старшим лейтенантом Ван Боюй, совершил посадку на аэродроме Кневичи в Приморье. Самолет и пилота в тот же день вернули в Китай.
В 60 – 70-х годах нарушать границы СССР изредка могли только самолеты Локхид SR-71 с максимальной скоростью 3500 км/час, но с появлением истребителей МиГ-25 и зенитно-ракетных комплексов С-200 они «переключились» на КНР.
Истребитель-перехватчик МИГ-25
Последнее крупное нарушение советских границ произошло в районе Сахалина, когда перехватчиком Су-15 был сбит южнокорейский «Боинг-747».
Истребитель-перехватчик СУ-15
С завершением «холодной войны» у американцев отпала необходимость в ведении стратегической воздушной разведки вдоль дальневосточных границ (стало достаточно спутниковой группировки), и сейчас уже мало кто помнит о тех событиях.
Приморье. Ранняя весна 1971 года. Я, в то время сержант, фельдшер 11-го дивизиона 130-й зенитно-ракетной бригады ПВО, сижу на лавочке возле солдатской бани в деревне Сухая Речка и степенно беседую с дедом-кочегаром. Тот, уютно попыхивая махорочной самокруткой, негромким баском повествует «за жизнь».
Меня, умиротворенного баней, уже начало клонить в сон, как вдруг я услышал невероятное:
– А знаш, сынок, ирадром-то наш американцы штурманули однажды, годе эдак в пятидесятом.
– Да ты что, дед, тут и войны-то не было. В Корее американцы, точно, воевали, а чтобы на нас вот так взяли и налетели – такого и быть не может.
– Очень даже может. Тута ведь не всегда пусто, как сейчас, было. И до войны самолеты были, и в войну стояли, и после. В войну сюда, говорят, даже бомбер американский сел, подбитый. Истребители-то на ирадроме винтовые были, да «кукурузники», а уж, когда для реактивных маловат стал, тогда его и забросили. Так, иногда, «вертушки» летом летают с Нежинки да с Суходола. В мае и прилетят, сам увидишь.
– Дед, ты про налет-то расскажи, – взмолился я. В детстве я перечитал массу книг по авиации и даже хотел поступать в летное училище, да здоровье не позволило. И модели строил, и все тетрадки самолетиками были изрисованы. Но про такое не слышал!
Да тут особо-то и рассказывать нечего. Это по осени было, в воскресенье. Наши не летали, на рыбалку вроде поехали. День хороший был, солнечный Я в стайке возился. Слышу – рев какой-то, незнакомый, со свистом. Выглянул наружу – два самолета без винтов из-за сопок вынырнули – и на ирадром заходют. Потом как дали очередями, потом еще зашли и еще дали. А как улетели – сразу и пожар начался. Говорили после, самолет один сгорел да склад с горючим, трава еще на поле занялась. Тута такое потом началось! Начальство понаехало, разбирались долго, командира полка сняли. Хорошо, вроде никого не убило. Самолеты-то потом побитые с ирадрома убрали. Зенитчикам тоже попало, они там же стояли, где вы сейчас. И в той же казарме жили. Да и што они сделали бы? Пушки-то зачехленные стояли, тревоги не было. А уж потом и до нас добрались. Всех порасспросили и наказали, чтоб много не болтали. Тогда с этим строго было, не то, что сейчас. Но ты все равно, не болтай про это.
– Ладно, дед, договорились.
Потом старшина построил взвод, и мы пошли обратно в дивизион. Но разговор с кочегаром не шел из головы. Служил я в дивизионе недавно, и на аэродроме бывал пару раз: погоняли на машине по громыхающим плитам «взлетки», и все.
Но я уже представлял, что вот из-за этих сопок вырвалась пара серебристых «Сейбров» (непременно чтобы «Сейбров»!), как они пикировали на стоянки, как град пуль из дюжины крупнокалиберных пулеметов обрушился на линейку самолетов и здания, как вспыхнул склад горючего и черный дым накрыл долину.
Надо сказать, что заброшенный аэродром был всего в полукилометре от нашей казармы, и мы часто там бродили, благо ходить в увольнение было особо некуда. Две деревушки: Перевозное и Сухая Речка, да станция Кедровая – вот, пожалуй, и вся «цивилизация» поблизости. Владивосток, по прямой, находился километрах в тридцати, и в ясную погоду был хорошо виден, но добирались мы туда редко – зимой на поезде, летом – на рейсовом катере. Да и служба особо не располагала к поездкам – постоянные тревоги, беготня к пусковым установкам ракет комплекса С-125 и обратно, регламентные работы на технике, наряды, караулы…
