Мадиба подошел к толстяку, без спроса сел с другой стороны стола, поставил свой недопитый стакан рядом с его кружкой и внимательно впился взглядом в его глаза. Это было дерзкое и вызывающее поведение. Лузала вскочил. Но тут же застыл — приступ решимости прошел так же внезапно, как появился. Бесцеремонность и хороший костюм в совокупности выдавали не просто наглеца, но человека богатого и уверенного в себе, причем эта уверенность явно подкреплена силой и властью, которую он ощущает за своей спиной! Поэтому Лузала сел на место и довольно учтиво спросил:
— Что хочешь, брат? Наркоты нет, шлюх нет. Симон все наврал. Не занимаюсь я этим делом.
— Мне это и не нужно. Мне нужен ствол.
— И стволами не занимаюсь, брат. Обманул тебя этот легионер-доходяга! А ты ошибся, я на тебя не в обиде!
— Смотри, ты не ошибись, — угрожающе насупился Мадиба. — Я сказал, ты услышал. А если не понял, то у тебя будут проблемы. И имей в виду, серьезные!
Во время разговора вокруг них стали собираться другие африканцы, через минуту Мадиба оказался в кольце своих соплеменников и в облаке из удушливых запахов пота, спиртного, дешевого одеколона, табака и отчетливо ощущаемой угрозы. А угрозу необходимо немедленно пресекать! Он вскочил, растолкал их и стал в угол, прислонившись к стене спиной.
— Что надо? — грубо спросил он, переводя взгляд с одного на другого, чтобы каждый почувствовал ответственность для себя лично. — Проблем хотите?
Наступила томительная пауза. И вдруг один из стоящих напротив хлопнул себя по лбу.
— Да я узнал тебя! Ты же «черный леопард»! Ты арестовывал наших и увозил в Борсхану!
— Арестовывал и вывозил, — подтвердил Мадиба. — И тебя могу увезти, да и любого из вас. А может, даже всех! Сегодня я пришел один, а завтра нас придет десять. А если надо, то и двадцать!
— Что-то тебя давно не было…
— Вам повезло, я и сейчас здесь не по службе. И если вы включите мозги, то останетесь в Париже и будете пить здесь всякую гадость! А если полезете на рожон — окажетесь на орлином столбе! Или в морге для бродяг, где вас разберут на органы!
Растерянно пошушукавшись, африканцы вернулись на свои места и снова взялись за кружки, бокалы и стаканы.
— Да здравствует Легион! — закричал сзади Симон и дурашливо рассмеялся.
Лузала отряхнул руки, как будто закончил какую-то грязную работу, и извиняющимся тоном сказал:
— Извини, брат, я подумал, что тебя подослали легавые…
— Ладно, проехали, к чему эти церемонии! — нахмурился Мадиба.
— Что тебе надо конкретно?
— «Глок» с глушителем, новый, нестреляный. И два магазина.
— Это заказ для директора арсенала Французской жандармерии! — покачал головой толстяк. — Разве я похож на него? Боюсь, что у моего поставщика будет ограниченное предложение! Но в любом случае тебе это обойдется в две тысячи! Устраивает такой расклад?
— Устраивает! — кивнул Мадиба. — Меня не устроит только, если ты попробуешь меня надуть!
— И в мыслях нет! — Лузала поднял розовые ладони, будто отгораживаясь от дурных мыслей.
— Хорошо! Я тебе верю!
— Тогда через три часа встречаемся здесь.
— Через три часа, — кивнул Окпара. — Но встретимся в «Сове».
— В «Сове» так в «Сове», мне без разницы…
— А скажи-ка, где Мазози? — будто только что вспомнив, спросил Мадиба.
— Так его еще в прошлом году зарезали! — удивился Лузала.
Окпара огорчился. Тростник был хорошим агентом, а теперь исключен из списка. Жаль. Но виду он не подал.
— А Джеро жив?
— Жив, что ему сделается. Он тебе нужен?
Хорошо, что Крокодил в строю. И он очень нужен!
— Да не особо… Просто хотел переболтать. У меня к нему есть небольшой вопрос по старому делу, хотя оно и закрыто. Чисто для себя хотел кое-что уяснить, из любопытства…
— Если зайдешь вечером в «Ду Шаш», то точно найдешь. Там сегодня большая игра!
— Не срочно. Я лучше завтра в «Колодец» загляну.
— Дело твое. Все, я пошел за железом!
Мадиба не стал ждать, а сразу отправился в «Сову» и сел в глубине помещения, у служебного выхода на параллельную улицу. Там он просидел все три часа, попивая кофе и вроде бы читая свежую газету. Но никакого необычного движения не заметил: ничего подозрительного, напоминающего постановку засады или усиление контроля за кафешкой, не происходило. Как и обычно днем, посетителей было немного и надолго они не задерживались: перекусят, выпьют кофе и уйдут… В назначенное время появился Лузала, сел напротив, закрывая его широкой спиной от чужих взглядов, и положил на стол тяжелый сверток.
— Старый добрый «Кольт 1911», выпуска 1945 года. Так что насчет нестрелянности извини — когда невесте за семьдесят, трудно ожидать от нее девственности… И два магазина, как ты просил.
Мадиба покрутил оружие в руках, отвел затвор, несколько раз щелкнул курком.
— Рабочая машинка, проверенная, только что при мне сделали два выстрела, — сказал толстяк. — Я отвечаю!
«Леопард» понюхал ствол и кивнул.
— Да, стреляли, тут ты не соврал… Ну, а насчет ответа ты сам все понимаешь. Держи! — Он положил на стол завернутые в бумажную салфетку двадцать стоевровых купюр.
