Екатерина приняла Фальконе в качестве друга Дидро; ученица Вольтера в образованном скульпторе видела представителя мыслящей Франции. Уже во втором своем письме императрица пишет Фальконе: «Отвечая мне, не стесняйтесь. Не утяжеляйте свой слог формальностями, которыми я не дорожу. Возьмите за образец письма Даламбера…» 22* . И Вольтера, добавим мы. Скульптор последует совету императрицы, и между ними установится доверительная и дружественная переписка. Сохранилось более ста восьмидесяти писем, написанных Фальконе на протяжении семи лет, он рассуждает в них об искусстве, литературе, философии, а иногда и просит помочь не только себе или своим соотечественникам, но даже и русским художникам, например, Лосенко. Подобная дружба пе могла не раздражать всемогущего министра Бецкого, недовольного как условиями контракта Фальконе, так и его общением с императрицей. Два непримиримых смертельно возненавидели друг друга. Война началась с 1767 года, и вскоре Бецкой преследовал не только Фальконе, но и его друзей. Скульптор же не выносил даже имени министра и называл его или «г-н м.[министр]», или «г-н Б.». Императрица поначалу выступала примирительницей, потом «стычки», как она их называла, стали ее огорчать, потом «утомили». Бецкой был возле нее каждый день, в конце концов его влияние возобладало. К тому же вскоре приехал сам Дидро, а в переписке Фальконе заменил Гримм. Несколько писем последних лет – краткие отчеты о проделанной работе, снабженные формальными любезностями.
1 сентября 1778 года, не дождавшись даже открытия конной статуи, Фальконе и Колло покинули Петербург. «Фальконе уехал, не испросив у меня отпуска», – гневается Екатерина в письме к Гримму 23* . О смерти Фальконе императрица узнает только в 1792-м, спустя два года после того, как он умер, в разгар революции, вскоре после Вальми, и ее надгробное слово весьма коротко: «В подобных обстоятельствах смерть каких-то Милле, Рулли и Фальконе не привлекла моего внимания…»24* .
Судьба Колло при дворе Екатерины II, разумеется, зависела от судьбы Фальконе, хотя, на первый взгляд, ее принимали и теплее, и лучше, чем «медведя», но враги и друзья у них были одни и те же. За одним только исключением – Дидро! Философ и после того, как разошелся с художником, неизменно сохранял дружеские чувства к его ученице, во всех его многочисленных письмах сквозит особая нежность: «М-ль Победительница, вы оскорбились, что, несмотря на всю мою любовь к вам, я написал целых полторы страницы, вас не упомянув? Ну так это просто уловка!» И в другом письме: «День добрый, Победительница! Я люблю вас по-прежнему. Любите меня и вы. Вы думаете, что я говорю о вас с той же обидой, что и о Фальконе? Поверите ли, но о вас я говорю с такой заинтересованностью, с таким участием, что окружающие полагают: вы мне дороже родной дочери, и мне стоит немало усилий, чтобы их разубедить» 25* . Когда Фальконе отказал Дидро в приюте, он пишет своей жене: «М-ль Колло – необыкновенное существо, и пребывание здесь сделало ее еще совершеннее». И двумя неделями позже по поводу отказа: «М-ль Колло тут не при чем. Она не хозяйка и, уверяю тебя, огорчена даже больше моего тем, что я не живу у Фальконе» 26* . Год спустя после возвращения Дидро во Францию и девять лет после собственного отсутствия Мари Колло проведет в Париже зиму (с осени 1775 года по весну 1776-го) и будет часто бывать у Дидро. Он напишет потом об этом Гримму в Петербург: «Мои приветы м-ль Колло, зимой мы с ней часто виделись. Она оставила здесь два бюста, они свидетельствуют о ее возросшем мастерстве»27* . Мы полагаем, что речь идет о бюстах Даламбера и Гудона, и похоже, что на молодого скульптора Колло имела некоторое влияние. Однако переписка Дидро этого года очень скудна, мы мало что знаем о пребывании художницы в Париже и, безусловно, хотели бы знать больше.
После своего окончательного возвращения во Францию в 1778 году мадам Фальконе-Колло по-прежнему видится с Дидро и даже выступает посредником в переговорах по поводу издания переписки 1765-1767 годов скульптора и философа, которую Фальконе хочет назвать «Письма потомству».
К сожалению, мы очень мало знаем о жизни Мари Колло: ее дочь Машенька произвела суровую чистку архива матери и деда, оставив лишь немногие письма Фальконе, Дидро и Екатерины II. Во Франции почти ничего не сохранилось о ней, но, возможно, сведения о жизни нашего скульптора найдутся в заграничных архивах, и в частности в русских, – в письмах и дневниках ее современников. Драгоценные сведения о Колло уже дали нам дневники и письма Эйлера, а также фонд Голицыных в РГАДА в Москве. Там мы нашли единственное письмо, написанное рукой Колло, и ответ на него князя Голицына, письмо короткое, но как много в нем информации!
