Вы можете подумать, что действия одного человека не имеют значения, но позвольте мне напомнить вам, что причиной смерти Петры был один человек. Если бы один-единственный человек ответственно подошел к тому, чтобы избавиться от одной обертки, Петра была бы жива и радостно прыгала бы среди скал под шум прибоя острова Болдер. Если бы миллионы людей изменили свои привычки, это могло бы снова очистить моря. Уважаемые зрители, когда вы покупаете салат, завернутый в целлофановый пакет, помните о пингвинах. Когда вы берете с полки одноразовую бутылку с водой, помните о пингвинах. Когда вы выбрасываете пенополистирольную коробку из-под китайской еды навынос, помните о пингвинах. Помните о Петре, помните о морских птицах и помните, что все жизни на этой планете взаимосвязаны, и одной из которых являетесь вы. Жизнь нельзя душить, травить и медленно убивать. Жизнь нужно…
Вторая часть моей тирады сопровождалась потрясающими кадрами с пингвинами во всей их красе, силе характера и комическом великолепии. И в самом конце – коротенький кадр с мертвым телом Петры под скорбные звуки на каком-то музыкальном инструменте, который я не могу идентифицировать. А затем – снова мое лицо, искаженное болью.
– Я думал, в конце ты скажешь «Аминь», – говорить Патрик, разбавляя мрачное настроение, охватившее нас во время просмотра.
– Это было мучительно больно? – спрашиваю я с некоторым беспокойством. Я наблюдала за своим монологом, сжав кулаки, заново чувствуя свой гнев, но возможно, других зрителей только смутила эта старая карга, страстно пытающаяся обратить всех в свою веру.
– Моя дорогая Вероника, вы – вдохновение для нас всех, – уверяет меня сэр Роберт. – Я сам не смог бы сказать лучше. Я уже начинаю опасаться за свою работу.
– Мой дорогой сэр Роберт, – отвечаю я. – Без вас ничего бы этого не было.
Есть что-то меланхоличное в композиции из розмарина и вереска, которая стоит на столе между нами. Тем не менее, живые цветы – это знак качества. Мы с сэром Робертом сидим в «Терлстоун Хаусе», нашем любимом ресторане в Эдинбурге. Обстановка здесь приятная, а еда не только локального производства, но и ласкает все вкусовые рецепторы. Мы заказали шотландское конфи из лосося с фенхелем.
– Признаюсь, я поражена, дорогой сэр Роберт, что наша поездка научила меня понимать не только пингвинов, но и людей, – замечаю я, расстилая салфетку на коленях. – В возрасте восьмидесяти лет я уж было подумала, что выучила все, что мне было уготовано выучить.
– Вовсе нет, дорогая Вероника, – отвечает он. – Вы не заканчиваете учиться новому, и когда вам исполнится девяносто семь.
В этом заявлении заложено несколько переменных, и я лишь надеюсь, что он прав. Однако следующие десять лет кажутся куда более пресными по сравнению с двумя последними.
У меня вырывается вздох.
– Если я хочу учиться новому, мне нужно каким-то образом приобретать новый опыт, – замечаю я.
– Уверен, при желании это можно будет устроить, – загадочно отвечает сэр Роберт. Затем добавляет: – Мне и самому еще многому предстоит научиться.
В его глазах есть отчетливо поблескивает озорной огонек. Ах, как я завидую этому огоньку. Я боюсь, что мое время сверкающих глаз давно прошло.
Мы обсуждаем Дейзи и хвалим ее благотворительные проекты, а затем, как это часто бывает, наш разговор скатывается в обсуждение пингвинов. Мы говорим об острове Медальон и о том, какую огромную работу проделывает команда из четырех человек. За минувшее время они уже нанесли несколько визитов в главный центр на Антарктическом полуострове, и перед ними открываются новые научные возможности. Терри особенно взволнована этим. Со временем она сможет даже расширить штат, хотя, как я понимаю, Патрик работает усерднее, чем когда-либо, и стремится брать на себя все новые обязанности. Недавние события, очевидно, вбили в него немного здравого смысла.
Ученые следят за Пипом через трекер. Кажется, только вчера он был маленьким перепачканным комочком, который еле держался на ногах в снегу и готовился испустить последний вздох. Однако теперь он совершил путешествие длиной во много тысяч миль по ледяным волнам, и Терри уверяет меня, что он заплывет еще дальше. Любой из нас мог бы взять с него пример. Мысленным взором я вижу, как он ныряет в кристально чистые воды Антарктического океана, увлеченный вечными поисками рыбы.
