– Та-а-а-к… – повернулся Александр, и брови его столкнулись на переносице. – На сегодня мы уже дел наворотили! С бабушкой у нее дела… Старушка, может быть, поднялась, чтобы… чтобы руки помыть, а мы к ней в два часа ночи – здра-а-а-асьте! Она опять тех же ребят из ментовки вызовет, и чего будет?
– А ничего! Те жеребята из ментовки нас уже знают. А только чего это моя бабушка пойдет ни с того ни с сего руки мыть в два часа ночи? Да еще с фонариком!
– Все! – гаркнул зять и уже ласково спросил: – Какую водку будем брать?
Зинаида только капризно дернула плечом. Она вообще ничего в водке не понимала, да и не пила ее никогда, поэтому оставила зятя мучиться с выбором.
На обратном пути Корытская прямо все глаза проглядела, заглядывая в окошко к Глафире. Может быть, она что-нибудь и выглядела бы, но тут в ночной тишине оглушительно заиграл марш Мендельсона.
– Не пугайтесь, это мне Настя звонит, – объяснил Александр.
– Бедная девочка! – накинулась на него Зинаида. – Конечно, она там сидит одна, переживает, а ты даже не счел нужным… Объясни ей и пойдем к Глафире.
– Фигу! Идем домой… Настя, это я твоей маме отвечаю… Да тут как всегда – у маменьки разыгралась фантазия, и нам чуть по этой фантазии… Нет-нет, все хорошо, я тебе потом расскажу… Наверное, не смогу сейчас, надо тещу успокоить… Сам хочу домой, но ведь не оставишь же ее…
Сидеть с мужчинами Зинаида не стала. У нее слипались глаза, и сон свалил ее сразу, как только она добралась до подушки.
Утром, когда Гриша и Александр еще мирно храпели в кухне, сидя на полу в обнимку, Зинаида вознамерилась сразу же бежать к Глафире Ферапонтовне. Должна же в конце концов старушка передать ей то, что хотела. Сама же говорила – есть что сообщить. Но часы показывали всего только половину девятого.
– Рано, – с досадой щелкнула языком Зинаида. – Спит, наверное, бабушка еще, не откроет…
Пришлось готовить храпунам завтрак, потом с трудом их будить, потом…
Короче, вырваться из дома Зинаида смогла лишь к обеду.
На ее звонок в дверь Глафиры Ферапонтовны добросовестно выглянул из соседней квартиры какой-то мужчина с волосатыми ногами в длинном женском халате.
– Чего зачастила? Нет ее. Прям проходу бабке не дают!
– Так ведь ночью же была, – возразила Зинаида.
– Пра-а-а-вильно, ночью была, – терпеливо объяснил добровольный консьерж. – Она ж не девушка какая, чтоб по ночам шататься где попало! Спит она дома, а вот с утра и того – тю-тю. Работа у ей.
Как-то неспокойно шевельнулось сердце у Зинаиды, однако дома это тревожное чувство мигом рассеялось – от матушки вернулась Юнона и наглаживала своего Гришу.
– Представляешь, Зин, а я его от маменьки еще отпускать не хотела! Мамочка собралась обои переклеивать, а Гриша у нас страсть как ремонты не уважает. Но ведь помочь старушке надо! И вот я ему говорю – останься да останься… А он отобедал и домой. Никакого удержу прям нет!
– Не, а чего я, дурень совсем? Там надо вкалывать, как потному негру. А я останусь, да? Я уж лучше домой потихонечку, помаленьку… Вот, теленочка задавил, семью мясом обеспечил… Ты, Сань, того, ты теперь на салат налегай, вишь, моя помидоров навезла… Юнонка, режь давай овоща! Они все дешевле мяса-то будут!
Потом пришла Настя и принесла Мурзика. Для кота никто телятинки не жалел, и всеобщий мохнатый любимец урвал здоровенный кусок. Кусок в глотку не лез, и теперь несчастное животное, урча, таскало добычу по всем комнатам. Когда кот справился с тем куском, Гриша растроганно нацепил ему на шею гирлянду из маленьких кошачьих медалей, а потом выдал еще вырезки.
С приходом Насти застолье пошло по новому кругу – мужчины радостно потирали руки, доставая из холодильника новую запотевшую бутылку, а женщины собрались в комнате Зинаиды и рассматривали новый Настин журнал.
– Нет, а я так себе вот такое платьюшко хочу! – жеманно тыкала Юнона пальцем в конструкцию из лямочек и бретелек. – Чтобы вот тут открытенько, спинку чтоб продувало, ручки чтоб наголе…
– Тебе нельзя ручки наголе, – со знанием дела возражала Зинаида. – Тебе их прикрывать надо, потому что у тебя ручки, как у портового грузчика. И спинку не вздумай оголять – у тебя там бородавка, я видела, когда ты из ванной шла…
– Мам, ну можно придумать что-нибудь другое, тоже интересное, – сглаживала углы Настя.
– Нет, вот Неля сегодня приедет, она посоветует, – решили обе женщины. – Она ж на своем веку столько всяких платьев перешила…
Но в этот день Неля не приехала. А утром следующего дня Зинаида, устремясь пораньше в санузел, натолкнулась на красавца-мужчину атлетического сложения с романтической истомой в глазах.
– Уй-й! – взвизгнула от неожиданности Корытская, и из двери Поповых тотчас же высунулась любопытная Гришина физиономия. – Какой кошмар! Гриша! Ужас-то какой! У нас в туалете совершенно посторонний мужчина обнаружился. Мужчина, как вы сюда попали?
Мужчина удивленно выпучил глаза, и романтическая истома на некоторое время пропала:
– Что значит – как? Я сюда через дверь попал!
