Они побежали рысцой, чтобы разогреться. Мимизан-Пляж спал, тёмный и тихий. Не было слышно даже собачьего лая. Со стороны океана доносился мощный шум, переходящий временами в глухой рёв. Это большие водяные валы перекатывались по песчаным отмелям, нагромождённым отливом далеко от берега. Над лесом мерцали последние звёзды, едва видневшиеся сквозь облако жёлтой пыли, поднимавшейся из леса, словно дым. Рыжий месяц висел над океаном, бросая на его поверхность полосы света.
Ребята выбежали на пляж. Перед ними, насколько хватало глаз, белели длинные гребни волн, наплывавших из бесконечно тёмного океана.
Бернар остановился и осмотрелся. Всюду лишь океан и лес, песок и звёзды. Ему стало не по себе.
- Слушай, Гастон, - шепнул он, и собственный шёпот показался ему зловещим. - А если это не человек забирает у нас рыбу?
Гастон замедлил шаг.
- А кто же? - спросил он, обернувшись к приятелю.
Бернар заколебался. Чувство страха немного ослабело при звуках голоса Гастона.
- Например… птицы! - ответил он, помедлив, и приблизился к Гастону настолько, что коснулся его плеча.
Гастон тоже дрожал и вобрал голову в плечи.
- Посмотрим. Птицы не снимают рыбу с крючка, а растаскивают её по частям.
По дюнам гулял ветер, горький, пахнущий водорослями. Над тёмной полосой холмов, поросших соснами, небо начинало сереть. Гаснущие звёзды исчезали.
- Скоро начнёт светать, - сказал Гастон.
Бернар хотел спросить, не пора ли занять наблюдательный пост, но не успел. Пронизывавшее их обоих чувство напряжения каким-то внезапным толчком заставило их одновременно броситься на землю.
Тень человеческой фигуры, едва видневшейся на фоне белевших гребней волн, двигалась вдоль берега. Шагов не было слышно: их заглушал мокрый песок.
- Т-ш-ш! - предостерегающе зашикал Гастон.
Но Бернар онемел от волнения. Ему и в голову не приходило нарушить тишину.
Тень идущего человека двигалась вдоль моря.
- Это он, - шепнул Гастон. - Тот, кто ворует нашу рыбу.
Оба защёлкали зубами не то от холода, не то от волнения. Держа друг друга за плечи, они высовывали головы из-за дюны. Тень остановилась у самой воды. Она была видна им только тогда, когда сзади неё, на море, вздымалась пена высоких волн.
- Он уже около удочек, - выдавил из себя Бернар.
Гастон встал на колени.
- Что ты делаешь?
Бернар попытался притянуть его обратно, к земле, но Гастон вырвался из его рук и сказал вполголоса: - Не бойся. Ему нас не видно, потому что сзади лес! А услышать он нас тоже не может. У самого берега волны всё заглушают.
Силуэт незнакомца становился всё более отчётливым. Теперь уже было видно, как каждые несколько шагов он нагибался. Бернар обернулся и взглянул на небо за лесом. Оно уже было как бы перетянуто длинной зелёной полосой.
- Отлив ещё не кончился, удочки погружены в воду. Он стоит по колено в воде, - сказал Гастон.
Бернар напряг зрение. От океана доносился грохот отлива. Солёный ветер нёс затхлый запах. Человек на берегу снова побрёл напрямик.
Ребята прижались за дюной, спрятав головы. Лёгкий, чуть слышный хруст песка раздался возле них и затем начал отдаляться. Над лесом разгорелась молодая ранняя зорька.
Мальчики высунулись из-за дюны. Незнакомец, удалявшийся в направлении леса, ступил на тропинку, вьющуюся по опушке, внимательно огляделся и прибавил шагу. Несколько минут спустя он исчез во мраке, всё ещё лежавшем под густыми ветвями сосен.
Бернар и Гастон поняли друг друга с одного взгляда. Первым вылез Бернар и, крадучись по-индейски, двинулся по следам. Справа от него лежала густая тьма леса. Налево, озарённое сиянием пробуждающегося дня, начинало белеть море.
Тропинка уходила от пляжа всё дальше и дальше. Она вела теперь по самому краю леса, взбегая на склон большой дюны.
Гастон, хорошо знавший окрестности, спрашивал себя, куда направился незнакомец. На север от Мимизан-Пляжа лежал лес Святой Евлалии, а среди этого леса были только два дома - лесничество Ламанш и, далеко за ним, старая сторожка. К ним вела широкая лесная просека, которую немцы во время войны залили асфальтом, но она терялась в песках дюн сразу же за сторожкой.
Мальчик» крались тропинкой, стараясь не терять из виду быстро шедшего похитителя рыбы. Становилось всё светлее. Розовое сияние разливалось по небу, окрашивая на горизонте море.
Незнакомец свернул с тропинки и пошёл прямо через дюны. С той минуты, как он вышел из тени деревьев, его было видно как на ладони. Ребята смотрели ему вслед, не решаясь идти дальше по открытому месту.
- Куда он идёт? - спросил Бернар.
- Не знаю, - ответил Гастон. - Сначала я думал, что в лесничество. Но в этой стороне голая пустыня. Дюны и океан…
Бернар смотрел вслед уходившему мужчине. Он взбирался сейчас на дюну, выглядевшую издалека, как разбросанный песчаный муравейник, полный давно засыпанных строений.
- Слушай! - вскричал Бернар. - Ведь там старые немецкие укрепления!
