Сначала я выносил мозг дочери-подростку на тему «как вести себя в коллективе», а потом вдруг оказался в 1980 году в теле четырнадцатилетнего парня. Которого родители на все лето отправляют в пионерский лагерь.Иронично. Неожиданная возможность доказать правдивость своих аргументов.Ну что, раз-два, левой-правой, «Всегда готов!», зарница, пионерская зорька!Смогу повторить?
— Посмотрите-ка, он еще спит! — женский голос выхватил меня из глубин небытия и безжалостно потащил на поверхность. — Просыпайся, оболтус! Ты что, забыл, какой сегодня день?!
На помощь голосу пришли руки, которые сначала стащили с меня одеяло, потом ухватили за плечи и несколько раз чувствительно тряхнули.
— Ну мааам… — на автомате проныл я, и только в этот момент пришел в себя.
Очнулся, можно сказать.
По моей комнате стремительным вихрем носилась незнакомая женщина с короткой стрижкой шапочкой и клетчатом кухонном фартуке поверх брючного костюма. Она раздернула плотные шторы, и в комнату хлынули солнечные лучи. Ряд книжных полок друг над другом, самая нижняя шире остальных, похоже, по задумке она работает письменным столом. Настольная лампа на гибкой металлической ножке. Квадратный со всех сторон стул, на спинке которого висит какая-то одежда. Под трехрожковой люстрой с молочно-белыми конусами плафонов покачивается на слабом ветерке из форточки картонная модель самолета. Громоздкий трехстворчатый гроб на ножках шифоньер.
Я что, сплю?
— Поднимайся давай, бестолочь! — беззлобно прикрикнула женщина, потрепав меня мимоходом по голове. — Завтрак уже остыл. Отец твой скоро придет. А ты булки мнешь до сих пор! Ох, и постричься не успел, на голове черте что!
Я сел и спустил ноги на пол. Что-то жалобно звякнуло. Будильник. Круглый синий будильник с блестящей железной нашлепкой сверху. Мои голые ступни опустились на бордовую дорожку с широкими зелеными полосами по краям.
Мои ступни?!
Ноги были не мои. Худые, жилистые, ноготь на большом пальце правой ноги черный. Дверью прищемил или споткнулся неудачно…
Я встал. Кровать жалобно скрипнула, деревянные спинки качнулись к центру.
— Быстро чисти зубы и завтракать! — скомандовала женщина напоследок и вышла из комнаты, оставив дверь нараспашку. А я стоял и тупо смотрел в зеркало. Из-за стеклянной перегородки на меня смотрел пацан лет четырнадцати-пятнадцати, нескладный, как будто ноги и руки уже вытянулись, а вот пользоваться ими он так и не научился. Русые вихры неплоснушно торчали в разные стороны. Если бы не обстоятельства, при которых я разглядывал этого парня, то решил бы, что передо мной обычный рядовой подросток. Усредненный такой. Скорее симпатичный, хотя мне сложно судить о степени привлекательности пацанов пубертатного периода.
Я механически взял со стула шорты и стал их натягивать.
Я точно сплю. Это никак не может быть реальностью. Ведь я же отлично помню, что вчера…
