— Не хочу про это слушать, — заявил Джесси, когда я попытался ему рассказать. — У меня все на мази. Я даже становлюсь знаменитым.
Тут он был прав. Шутки про Джесси и его похоронный бизнес ходили по обе стороны границы штата.
— Это лучшая реклама, — объяснял он. — Еще до первого снега народ потянется.
— Ты снега не увидишь, — сказал я ему, и это был второй раз, когда я ему возразил, — если не охолонешь.
— Не учи ученого, — отозвался он. — А что до видений, то ночью всякого насмотришься. Ночью трасса другая.
— Теперь они уже и на закате появляются.
— Никаких призраков я не вижу, — отрезал он. — Может, разок-другой Мисс Молли. — Объяснить, что он имеет в виду, Джесси отказался.
К концу лета рядом с могилой Мисс Молли появились новые. Мужик по фамилии Макгвайр привез на буксире «кадиллак» сорок первого года.
Сэм Уиндер похоронил свой «паккард» сорок седьмого.
А Пит Джонесен — свой пикап.
Дороги Монтаны длинны и одиноки, а у границы штата — самые одинокие из всех. От Саскачевана до Техаса — ничего, способного остановить ветер, который поднимается под конец октября, принося живительную прохладу. Дожди уходят плакать на Средний Запад, и трава становится золотисто-янтарной. Гремучки выбирают места повыше для зимовки. Каждая тварь на равнинах начинает запасать жирок на зиму. Вскоре ударит минус тридцать и задуют ветра.
Погода для полноприводных машин. В предгорьях — «интернешнлы» и «форды» с россыпью паршивых микроавтобусов «додж»; настоящие машины и грузовики выстроятся у домов, гаражей и сараев; электропровода потянутся от запальных свечей к батареям отопления и титанам, делая их похожими на свору кормящихся щенят. Работы поубавится, потом не станет совсем. Дальше — по погоде. Бензин, аварийные генераторы, утепление тюками прессованного сена. Лошади, скот и олени смотрятся косматыми под зимними шкурами. Перепроверь аккумулятор. Если твоя тачка не заводится, а до дома две мили, она не умрет, но ты можешь. Школьные автобусы поползут от остановки к остановке, и закутанные ребятишки превратятся в пестрых медвежат, трусящих в гаснущем свете. С севера прилетят на бреющем снежные совы, и по воскресеньям люди потянутся в церковь в ожидании лучших времен, когда появятся развлечения поинтереснее. Мужчины околачиваются в городе, потому что дома или слишком пусто, или слишком тесно, смотря по тому, женат ли ты. Люди сидят перед телевизором, смотрят на дурацкий нереальный мир, где каждый старается быть сексуальным и остроумным, пусть получается у них плохо.
И в девятнадцать лет одиноко. И на работе одиноко, если никто не ждет тебя дома.
До того как вступила в свои права зима, мне втемяшилось повторить маршрут Пса. Сентябрь подходил к концу, скоро снега закроют дороги. Путешествие станет роскошью. Денег у меня, учитывая плату за комнату, бензин и кормежку, хватало от зарплаты до зарплаты. Впрочем, одной получки достало бы на бензин и сэндвичи. Спать я решил в машине. Под охотничью винтовку «Марлин» я одолжил двадцать баксов у Джесси. Ему, кажется, моя идея понравилась. Он даже принес мне утепленный спальник.
— На случай, если шибко похолодает, — усмехнулся он. — А теперь валяй, накрути хвост Псу.
Счастливое было время. Мечты о девушках сами собой отодвинулись на второй план, я катил по вечной земле. Той осенью я научился любить землю, как, наверное, любят ее фермеры. Земля перестала быть подложкой для шоссе. С севера летели клином канадские гуси. Огромное небо Монтаны казалось бездонным. Когда, съехав на обочину, я заглушил мотор, стрекотание кузнечиков смешалось с криками птиц. Позже дикая индейка, умная настолько же, насколько глупа индюшка домашняя, болтала сама с собой, а на меня не обращала ни малейшего внимания.
Пес объявился почти сразу же. В кафе в Мальте:
В баре в Тэмпико:
В баре в Калбертсоне:
Я миновал Уиллистон и двинул на юг через Северную Дакоту. Пес не показывался до Уотфорд-Сити, а там отметился в клозете на заправке:
