Кэт тихонько вздохнула – она явно разделяла мнение директора. И неудивительно – сейчас, абсолютно без грима, с чистым и свежим лицом, Элен выглядела даже эффектнее, чем на сцене. Сливочная кожа с легким румянцем на щеках, оставшимся, скорее всего, после протирания лица, казалась мягкой и нежной, совсем не испорченной гримом. Полные губы притягивали взгляд не хуже, чем глубокое декольте – настолько глубокое, что Гектору было странно, как грудь Элен умудряется не вываливаться оттуда при малейшем движении и даже обыкновенном дыхании. Распущенные волосы редкого медного оттенка контрастировали с необыкновенной порочностью губ и груди: в ярком свете немагических ламп они отливали рыжиной и словно светились, окружая лицо и делая его каким-то одухотворенным. Им вторили глаза – карие, огромные, с длинными пушистыми ресницами, они должны были принадлежать невинной девушке, а не приме Императорского театра, о которой ходили слухи, будто любовников у нее было больше, чем пальцев на руках и ногах.
– Абсолютно великолепна, – подтвердил Гектор и, подойдя к Элен, взял ее за руку и поцеловал ладонь, глядя девушке в глаза. – Очень рад познакомиться с вами. Восхищен вашей игрой.
На самом деле Гектор не был восхищен ничем – ни игрой, ни внешностью. Да, талантливая – но он видел талантливых. Да, красивая, и очень, – но он видел красивых. Однако нужно ведь было сказать какой-то ничего не значащий комплимент?
Элен облизнула губы маленьким розовым языком, вздохнула, и грудь ее колыхнулась.
– Я тоже рада, – произнесла она тихим, но глубоким голосом, напомнившим Гектору кошачье мурлыканье. – О вас ходят легенды, айл Дайд. – Короткое, словно невзначай, прикосновение к запястью, как намек на большее, легкая улыбка. – Правда, они в основном страшные.
Очень интересно. Не показалось ли ему?
Гектор опустил глаза и уставился Элен в вырез платья. Снова вздох – уже глубже, провокационнее, и закушенная нижняя губа, и еще одно прикосновение к запястью – как сигнал, что он все понял правильно.
Дерзко.
– В легендах мало правды, – усмехнулся дознаватель, второй раз склоняясь над рукой примы и целуя ее. – Не больше, чем в спектаклях, где вы играете.
И Гектор, пользуясь тем, что остальные находятся сзади и не могут видеть, что именно он делает, лизнул ее ладонь. Элен вздрогнула, но в ответной улыбке Дайд заметил толику торжества.
– Что ж, тогда я не буду им верить, – проговорила она с истинно женским кокетством, и Гектор отпустил ее руку.
– Кэти, дорогая, – сказал он, оборачиваясь и подзывая девушку, выглядевшую слегка растерянной, – подойди. Элен, позвольте представить вам мою спутницу Кэтрин Эйс.
Губы примы Императорского театра сложились в удивленное «о» – кажется, она пыталась понять, кем может быть Кэт, учитывая недавнее поведение Гектора, но не преуспела в этом.
– Вы прекрасно играли, – произнесла Кэти, пожалуй, с излишним пылом. – Мне так понравилось! И знаете… вам, наверное, говорили – вы очень красивы. Очень!
– Да? – Элен рассмеялась, и Гектор услышал в этом смехе фальшь. – Спасибо большое. Приходите еще на мои спектакли. Бирион, – а вот теперь она будто приказывала, – может, мы дадим айлу Дайду и… – Она запнулась, и Кэт подсказала:
– Кэтрин Эйс.
– Да, и айле Эйс. Может, мы дадим им приглашения на премьеру нового спектакля в следующем месяце?
– Разумеется. – Вандаус важно кивнул. – Я и сам хотел предложить, но ты меня опередила.
– Прекрасно. – Элен довольно улыбнулась. – Обязательно приходите. Но, конечно, мы будем рады видеть вас и раньше… на других спектаклях. – Она вновь облизнула губы, глядя на Гектора, и Дайду стало одновременно смешно и любопытно.
Чего же она добивается столь откровенным соблазнением? Во внезапно вспыхнувшую страсть Гектор верил не больше, чем в летающих слонов. Нет-нет, у примы Императорского театра есть какая-то цель, и она собирается добиться этой цели, используя собственную привлекательность.
Это будет интересно.
– Обязательно придем, – уверенно сказал Дайд и еще раз полюбовался на то, как Элен провокационно облизывает губы.
После визита к актерам Гектор и Кэт не задержались в театре надолго. Директор выдал им приглашения, о которых говорила Элен, а затем проводил к зал для переносов, вежливо улыбаясь и обсуждая с Дайдом репертуар. Он почти неуловимо удивлялся, когда выяснялось, что главный дознаватель разбирается в сюжетах и тонкостях постановок, но откуда эти знания, не спрашивал. И правильно делал. Вандаус вообще-то не был дураком. Он, как и многие аристократы, не поддерживал закон о передаче титулов, но делал это лишь в кулуарах, в заговоре первой волны он не участвовал. Мог ли директор Императорского театра поддерживать последователей Аарона и помогать Виго? Пожалуй. Но Гектор все же склонялся к мысли, что это был не он. Иначе у бывшего начальника охраны дворца был бы доступ на перенос в особняк в Ритайле, где он скрывался после побега. А доступа не было.
