<p>Священномученик Мефодий Олимпийский, епископ Патарский</p><p>Пир десяти дев или о девстве</p><p><strong>Введение. Цель сочинения. — Путь к раю. — Изображение и олицетворение добродетели. — Агнос — символ девства. — Маркелла — старшая и первая между девами Христовыми.</strong></p>Еввул. Очень благовременно пришла ты, Григора; я недавно искал тебя, желая узнать, какие были речи о девстве в обществе Маркеллы и прочих дев, собравшихся тогда на пиршество. Они, говорят, так великолепно и сильно рассуждали между собою, что не опустили ничего, необходимо относящегося к этому предмету. И так, если ты пришла для чего-нибудь другого, то отложи это до другого времени, а теперь не поленись рассказать по порядку все, о чем мы просим тебя.[1]
Григора. Кажется, я обманулась в своей надежде, так как кто-то другой уже наперед рассказал о том, о чем ты спрашиваешь. Я думала, что ты еще ничего не слыхал о происходившем, и очень восхищалась и утешалась тем, что первая расскажу тебе. Потому я и поспешила скорее придти сюда к вам, опасаясь этого самого, чтобы кто-нибудь другой не предупредил меня.
Еввул. Успокойся, блаженная; мы ничего обстоятельно не узнали о происходившем. Говоривший не мог объяснить ничего более, кроме того, что происходили разговоры, а какие и как, он не мог отвечать на вопросы.
Григора. И так, если за этим я пришла сюда, хотите ли вы слышать обо всем сказанном с самого начала, или мне иное опустить, а припомнить только то, что найду достойным вспоминания.
Еввул. Нет, Григора, расскажи нам с самого начала, и о собрании, где оно происходило, и о яствах приготовленных, и о себе самой, как ты возливала вино, а они «…кубки приемля златые, чествовали друг друга, на великое небо взирая»[2].
Григора. Ты всегда искусен в беседах и очень любознателен, так что просто всех превосходишь.
Еввул. Не время теперь, Григора, спорить с тобою об этом; о чем просим тебя, о том расскажи нам, как происходило с самого начала, и не иначе.
Григора. Постараюсь. Но наперед ты сам ответь мне: знаешь ли ты дочь Философии — Арету?[3].
Еввул. Что же?
Григора. В ее сад, находящийся на востоке, мы были приглашены срывать созревшие плоды, и отправились, именно: я (мне рассказывала Феопатра, от нее я слышала), Прокилла и Тисиана, каким, Григора, утесистым, трудным и крутым путем мы проходили! — Когда же мы приближались к тому месту, — продолжала Феопатра, — то нас встретила какая-то величественная и благообразная, молча и благопристойно выступавшая женщина, одетая в весьма светлую, как бы из снега, одежду; вся она была по истине некоторою божественною и дивною красотою; стыдливость с великою важностью выражалась на лице ее. Такой взгляд страшный, соединенный с приятною кротостию, — говорила она, — не знаю видала ли я когда-нибудь. Она была совершенно без прикрас и не имела ничего неестественного. Подошедши с великою радостию, она каждую из нас, как мать, увидевшая после долгого отсутствия, обняла и поцеловала, и говорила: дщери мои, ко мне, сильно желающей ввести вас в сад нетления, с трудом пришли вы, испытав на пути различные опасности от змей; я, наблюдая, видела, как часто вы уклонялись, и боялась, чтобы вы, как-нибудь сбившись с дороги, не погибли в утесах; но благодарение Жениху, которому я обручила вас, дети мои (2Кор.11:2), который помог устроиться всему по желаниям (нашим)! Между тем как она говорила это, мы, — говорила Феопатра, — достигли ограды, так как двери еще были открыты (Мф.25:10), и нашли уже пришедших Феклу, Агафу и Маркеллу, намеревавшихся приступить к ужину. Тогда, — говорила она, — Арета сказала: войдите и вы возлечь здесь на ряду с этими вашими подругами. Всех же нас пировавших там, я думаю, — говорила она мне, было числом десять [4]. Самая местность была чрезвычайно красивая и исполненная великой приятности. Благорастворенный воздух, озаренный чистыми лучами света, легко колебался; по средине ключ тихо, подобно елею, источал приятнейшее питье; вытекающая из него прозрачная и чистая вода составляла источники, а эти, разливаясь рекою, напаяли всю местность, доставляя обильную влагу. Были там различные деревья, изобилующие свежими осенними плодами, которые, вися, представляли одну прекрасную картину; также всегда цветущие луга, усеянные благоухающими и разнообразными цветами, от которых ветер нежно разносил приятнейший запах. А вблизи находился агнос[5], высокое дерево, под которым мы расположились, так как оно было весьма широко и тенисто.
Еввул. Ты, блаженная, изображаешь второе райское жилище.
