Наследница тайного птичьего сообщества даже не представляла, с чем ей придется столкнуться, когда противостоя воле родителей, она отправилась в далекую глушь, чтобы обрести самостоятельность. Только вместо блаженного покоя, она становится центром политических интриг, из которых, кажется, выхода не существует… Сможет ли Наталья противостоять всему миру за возможность самой вершить свою судьбу и соединить ею с тем, кого выберет она?
Мы ехали так долго, что я уже перестала надеяться на счастливый конец. Рано темнело, поздно светало, а небеса над нами затягивались стайками туч, монотонно проплывающих к неизведанным краям. Чем дальше мы отъезжали от объятой солнцем и засухой Европы, тем больше туч собиралось в вышине. Казалось, мы направляемся в эпицентр, в средоточие мрака и ветряных бурь, гоняющих снежные вихри. Мысль не лишена рассудка, ведь дорога вела на Крайний Север, оплот ледников и сугробов. Дорогам конца края не видно.
Решение переехать всё восприняли бурно. Меня обвинили в эгоизме, своенравности – пожалуй, столько неприятных слов пришлось услышать впервые. И, спрашивается, зачем требовать от детей самостоятельности, если в мгновение, когда приходит время распустить крылышки и полететь на зов сердца, заботливые родители вынимают из тайников стальные ножницы и перерезают надежды на будущее. Окружающие вмиг объединились в коалицию, лишь бы не позволить единственной надежде на возрождение грифонов покинуть уже, наконец, отчий дом и зажить, как обычный подросток.
Стоит отметить, что и я не сдавалась, настояла – все-таки, в двадцать лет хочется независимости. Я не представляла, что судьба так посмеется и занесёт нашу группу особого назначения, состоящую из двух человек, включая меня, в Архангельск. Чего уж говорить, впервые я услышала о нём, когда служба безопасности дворца дала добро на поездку. Вернее, поездка одобрялась только в случае, если пунктом назначения станет Архангельск. Там, среди поросли редких арктических растений притаился секретный объект таинственной птичьей общины, членом коей значилась и я по праву рождения. Я бы с удовольствием обменялась честью с любой другой птицей. Желательно, живущей поближе к экватору.
– Это место весьма непопулярное, вряд ли там приключится что-нибудь опасное. Даже негодяи любят солнечные курорты и коктейли на пляже. – Именно такое заключение выдал советник отца. Тот прислушался к нему со всей ответственностью, свойственной прекрасному руководителю и безупречному родителю. Никакой Калифорнии. Ни тебе Бали или Греции. Но я радовалась возможности покинуть стены опостылевшего дома.
За руль посадили закадычного друга и бессменного телохранителя, с которым мы на протяжение последних десяти лет были неразлучны. Подумать только, лишь парню исполнилось пятнадцать лет, его тут же приставили ко мне, чтобы присматривал. Причем такую работу он выполнял в свободные часы, а в остальное время выкладывался на полную перед преподавателями. Но у него, на худой конец, случались выходные и отпуска. Тогда Чарли без зазрения совести усаживался в автомобиль и отправлялся за пределы страны, набивая желудок экзотическими блюдами и алкогольными коктейлями разной крепости. Потом он не стесняясь в подробностях описывал каждое приключение размечтавшейся подруге. В воображении я видела, как мы вместе раскрываем секреты мира, спим под звездным небом на пляжном песке, укрывшись тонким льняным покрывалом. Но, что уж там, нам даже запрещали выйти прогуляться по городу. Привычный маршрут прогулок ограничивался небольшим садиком внутри дворца. Редкое исключение составлял неглубокий прудик, исследованный мной вдоль и поперек. Туда мы выходили в особые дни, когда матушка проявляла несвойственную ей миролюбивость.
В городке, где мы жили, имелось немало достопримечательностей. На долгое время граница Франции и Италии стала прибежищем для измельчавшей правящей птицами семьи. Нас, в самом деле, было немного – всего трое, считая меня и родителей. И то, знаменитой кровью грифонов славились только мы с отцом. На наш род грозился прерваться. Потому я проводила годы в изоляции.
Веселый Ментон, солнечный городишко, разделяющий Францию и Италию, мог стать раем для любителя понежиться в знойные деньки. Когда же, проживаешь в одном месте много лет, сидя взаперти, совершенно теряешь чувство присутствия в уникальности в оригинальном месте. Я так и не узнала Ментона, но была рада распрощаться с так и не ставшим мне родным городом.
Еще одна мысль занимала неуемный разум, который из-за невозможности впасть в беспамятство, вертел воспоминания, как ворошат потрескивающие угли в камине. Я беспокоилась, потому что путешествие породило неловкость между мной и Чарли. Да-да, это просто уморительно, что я так долго мечтала о совместном приключении, но как только мечты стали явью, главное действующее лицо пошло на попятную. Его, конечно, тоже можно понять. Чарли поклялся защищать от всех невзгод, а я, своими выходками, буквально мешала ему выполнять работу. Эй, повысить квалификацию не выходя из зоны комфорта просто невозможно!
