Эргий Родосский в книге "Об отечестве" говорит [FHG.IV.405], что [e] первыми поселенцами на острове были финикийцы и что они под предводительством Фаланта владели в Иалисе неприступной крепостью Ахеей. Располагая источниками воды, они долго выдерживали осаду, которую вел против них Ификл. Было у них божье вещание от оракула, что они будут владеть этой землей, пока не станут белыми вороны и рыбы не заплавают в винных сосудах; полагаясь на то, что такого не может быть никогда, они стали небрежны в войне. Но Ификл проведал откуда-то об оракулах, полученных финикийцами, подстерег отправившегося за водой [f] Ларка, доверенного человека Фаланта, и, взяв с него честное слово, поймал в источнике рыбок, бросил их в ведро и затем вручил его Ларку, приказав отнести воду и вылить ее в сосуд, из которого черпали вино для Фаланта. Тот так и сделал; а Ификл же поймал ворон, выбелил их гипсом и выпустил. Увидев этих ворон, Фалант бросился к винному сосуду, а увидев в нем (361) рыб, понял, что земля уже им не принадлежит. Он послал к Ификлу просить перемирия, чтобы уйти со всем что было при нем. Ификл согласился, и Фалант придумал хитрость: заколов жертвенных животных, он выпотрошил их и попытался вынести золото и серебро в их утробах; однако дело раскрылось, и Ификл его оставил. Фалант стал ссылаться на то, что в клятве было сказано: "вынести даже всё, что в животе", но Ификл [b] перехитрил его, дав им для отплытия корабли без кормил, весел и мачт, потому что в клятве-де было сказано "корабли" и больше ничего. Финикийцы, оказавшись в безвыходном положении, много своих сокровищ закопали в землю, сделав отметины, чтобы, вернувшись потом, забрать их, и много [c] денег оставили Ификлу. Так финикийцы покинули эти места, и власть над ними перешла к эллинам. То же самое рассказывает и Полизел в своей "Истории Родоса" [FHG.IV.481], добавляя, что пророчество о рыбах и воронах было известно только [финикийцу] Факасу и его дочери Доркии. Это она, влюбившись в Ификла и условившись через кормилицу о свадьбе, уговорила водоноса взять рыб и бросить их в сосуд, а сама набелила и выпустила ворон.
62. А Креофил пишет в "Эфесских летописях" [FHG.371], что [d] основатели Эфеса долго страдали из-за скудости [выбранной] местности и послали спросить оракул, где им строить город. Им был дан ответ: строить город там, где рыба укажет и куда вепрь отведет. И вот, говорят, там, где ныне источник Гипелей (Ύπέλαιος) и священное озеро, однажды полдничали рыбаки, и одна из [жарившихся] рыб выпрыгнула вместе с горящим углем и упала в мусор, а от этого загорелись кусты, где лежал дикий кабан. Испугавшись огня, тот пустился наутек и далеко забежал на гору [e] Трихию (Каменистую) и там, где ныне стоит храм Афины, пал от охотничьих дротиков. Тогда эфесцы переправились с острова, на котором прожили двадцать лет, и вторично заселили Трихию и склоны Коресса; на городской площади они построили святилище Артемиды, а в гавани храм Аполлона Пифийского".
[О названиях пиршеств]
63. Среди подобного рода долгих разговоров вдруг раздался по всему городу свист флейт, трезвон кимвалов, грохот бубнов и пение. Это [f] начался праздник, прежде называвшийся Парилиями, ныне же Ромеями, {210} учрежденный в честь Фортуны города Рима, где воздвиг храм наилучший император Адриан, {211} великий любитель художеств. Этот день с особенным торжеством ежегодно отмечается всеми жителями Рима и его гостями. И вот Ульпиан сказал: "Господа, что это [Од.I.226],
{210 ...Парилиями, ныне же Ромеями... — Парилии — древний праздник в честь италийского пастушеского божества Палее, приходившийся на 21 апреля. Позднее, в императорскую эпоху, он приобрел значение дня рождения города Рима (лат. Roma).}
{211 ...где воздвиг храм... Адриан... — Вероятнее всего, речь идет о большом храме Венеры и Ромы, возведенном при императоре Адриане (117-138 гг.) по лично им разработанному плану. Храм находился в начале Священной Дороги, рядом с Колизеем и аркой Тита. Поперечная стена делила его на две части, в одной из которых стояла статуя Венеры, а в другой — статуя Ромы. Прежде на этом месте стоял знаменитый 30-метровый Колосс — статуя Нерона в образе солнечного бога Гелиоса, которую по приказу Адриана оттуда перенесли, посвятив затем Солнцу.}
(362) Праздник иль свадебный пир? Ведь не складочный пир здесь, конечно".
И когда кто-то ответил, что весь город танцует {212} (βαλλίξω) в честь божества, Ульпиан засмеялся: "Бесценный мой! Какой же эллин скажет об этом βαλλίζω, когда следует говорить κωμάζω или χορεύω, или воспользоваться иным обычным словом? Ты же прикупил свое словечко в Субуре {213} и этим
{212 ...весь город танцует (βαλλίξω)... — К βαλλίξω (танцевать) в языке сицилийских и южноиталийских греков, скорее всего, восходит латинское ballare — «танцевать» (ср.: «балет» и «бал») . Сам глагол происходит от общегреческого βάλλω — «бросать». В случившейся перепалке Ульпиан, напротив, воспринимает греческое слово как заимствование из языка италийцев.}
