Сборник лирических коротких рассказов и поэтичных миниатюр о жизни русского села, о красоте нашей жизни, о трудных, но прекрасных творческих буднях современной деревни.
ЮРИЙ КУРАНОВ
ПИР НА ЗАРЕ
ДОЖДЕВАЯ РОССЫПЬ
Земля велика, но ходить по ней хочется осторожно: ведь никто не знает, какие стрелы какой новой жизни готовятся пробиться там, куда ты готовишься ступить.
Разве не этому научил меня сегодняшний дождь?
Я лежал в лесу на нежной моховой подстилке, положив затылок на мягкую, рыхлую землю между жилистыми корнями старого пня.
Внезапно в лесу почернело, ударил резкий ветер, налетела туча. Она сильно хлестнула по осинам и елям тяжёлыми тёплыми каплями. Я вскочил и бросился под широкую, густо обвешанную молодыми шишками ель.
Ливень хлынул во всю силу и заполнил лес белесоватой струистой мглой. С небольшими перерывами он продолжался два часа. Под елью стало влажно, как в хорошей русской бане.
Когда гром умолк и солнце широко пробило унизанную каплями хвою, я поверил, что гроза ушла, и выбрался из-под укрытия. Первое, что меня поразило, — это маленькое углубленьице на земле от моего затылка. Оно дружно горело полдюжиной крошечных новорождённых подосинников, которые здесь называют красноголовками.
ПАРУСИНОВЫЕ ПОЛДНИ
Начало июня приходит просторными ветреными днями. Это случается после длительных майских дождей. Низкие тучи ушли, солнце просушило землю, но высокие перистые облака дымчато раскинуты по небу неделю-вторую, и становится уже непонятно: остатки ли это прошлой непогоды, или близится новое ненастье.
Рассеянный свет солнца одевает крыши, травы, леса, и всё приобретает какой-то прозрачный оттенок, словно выцветший за лето платок. Тени уже не похожи на тени, лица делаются удивительно светлыми, как бы сияющими изнутри. Кажется, что именно в такой день появился на свет каждый из этих светловолосых людей, с глазами не то голубыми, не то серыми и с улыбками, больше похожими на выражение мечтательности.
Теперь нет в природе яркого чистого цвета. Брёвна, ромашки, излучины рек состоят из неразличимого множества оттенков и полусветов, каждый из которых не существует сам по себе, а живёт только в соседстве с другими.
В окнах не видно стёкла, и похоже, что ветер идёт прямо с улицы в избу, и в каждом уголке сеновала или горницы стоит прохлада.
Девушки сидят на поляне и плетут венки из одуванчиков. Одуванчики в их пальцах сотканы из воздуха, и сами девушки, в косынках и белых сарафанах, тоже возникли мгновение назад из этого блёклого солнечного свечения.
Милой сердечной добротой веет от таких полдней, когда люди не поют песен, на реку не бегут купаться, а как бы застыли в задумчивом замирании. Вся жизнь на многие годы вперёд кажется ясной, простой и светлой. Люди доверчивы, они легки на обещания и своих обещаний не забывают.
Ветер не стихает, чердак шумит, как живой стремительный парус. И работать в такие дни прохладно и споро. Под этим ветреным полднем всё кажется временным, как бы на мгновение оцепеневшим от быстрого полёта куда-то в счастливый внимательный ветер.
ЦАРЕВНА
Во дворе выкопали колодец. Возле колодца поселилась лягушка. Она целыми днями сидела в тени колодезного сруба, а когда кто-нибудь приходил, прыгала в сторону под старое ведро.
Однажды Митёк направился к колодцу за водой и заметил, что кто-то прыгнул к ведру. Митёк сначала испугался, но потом взял кирпич и стал подкрадываться к ведру. Он подкрался, опрокинул ведро ногой и увидел на земле лягушку. Бежать лягушке было некуда, она припала к земле и, не мигая, уставилась на Митька большими печальными глазами.
Митёк опустил руку с кирпичом. Ему вдруг вспомнилась одна сказка. В сказке говорилось о том, как Иван-царевич спас молодую царевну, которую злой Кащей превратил в лягушку. Митёк потоптался на месте и тихо сказал:
— Не бойся.
Постоял немного и спросил:
— Ты царевна?
Лягушка всё так же смотрела на него чёрными круглыми глазами и быстро задвигала белесоватым мешочком ниже подбородка, словно силясь что-то сказать.
— А ты когда расколдуешься? — спросил Митёк.
Лягушка опять задвигала белесоватым мешочком.
— Ладно, молчи, — сказал Митёк. — Вот я подрасту, тогда мне всё и расскажешь. А сейчас пока живи у колодца или вон под крыльцом.
Митёк бросил кирпич, накачал из колодца воды, обернулся, чтобы идти домой, и замер. На том самом месте, где сидела лягушка, стояла перед ним девочка. Она была чуть пониже Митька, беленькая, остроносая, в коротеньком красном платье и с ведёрком в руке. Митёк быстро оглядел вокруг девочки землю, лягушки не было.
— Ты что, уже расколдовалась? — спросил Митёк.
— Когда? — удивилась девочка.
— Когда? Сейчас.
— Нет, я только переоделась с дороги.
— Ничего себе переоделась, — протянул Митёк. — Чего же нам теперь делать?
— Ничего, дай мне воды набрать, — ответила девочка.
Митёк отошёл в сторону и спросил:
— А какая ты царевна?
— Не знаю, — ответила девочка.
Она набрала воды и пошла к воротам.
— Ты куда же? — крикнул Митёк.
— Домой, — ответила девочка. — Мы теперь здесь живём, рядом. Сегодня переехали. Да вот пол надо вымыть.
Она медленно ушла за калитку, неосторожно выплёскивая на ходу воду из ведра.
НЕВИДИМЫЕ ОБЛАКА
