Волшебница продолжала стоять у него на пути, как будто намеревалась тут же затеять беседу. Лайам даже опешил и, чтобы скрыть замешательство, решил спрятаться за полунасмешливым, но учтивым приветствием. Отвесив волшебнице глубокий поклон, он с придыханием произнес:
– Я весь к вашим услугам, миледи. Приношу глубочайшие извинения за задержку.
Теперь, похоже, опешила Грантайре. Она долго и с подозрением разглядывала Лайама, потом повернулась и вошла в дом. На ней было новое платье – другого фасона и цвета, но прежней длины. Шагая следом за гостьей на кухню, Лайам старался смотреть ей в затылок, словно солдат в строю.
– Не хотите ли отобедать? – хмуро спросил он, сбрасывая плащ на кухонный стол. Волшебница, отрицательно мотнув головой, присела на стул.
– Я выяснила, почему фамилия Присциан показалась мне странно знакомой, – сказала она. Лайам тем временем подошел к печи и заказал огромную чашку кофе. – В давние времена жил такой чародей – Эйрин Присциан. О нем упоминается в одной из книг Танаквиля.
Лайам уже открывал дверцу печи. Он протянул руку к чашке и замер, услышав ее слова.
– Неужели? Как странно – я только сегодня видел его могилу.
– Что? Он похоронен где-то поблизости?
Неподдельная живость вопроса Лайама удивила. Он кивнул и перенес чашку на стол.
– Его саркофаг находится в фамильной усыпальнице Присцианов. Этот Эйрин – один из предков той госпожи, с которой я сегодня встречался.
Лайам сел напротив волшебницы и принялся дуть на кофе, чтобы немного его остудить.
– Я должна там побывать, – немедленно заявила Грантайре. – Возможно, у вашей знакомой сохранились какие-нибудь его книги и записи? Их я тоже должна увидеть. Вы сможете это устроить?
Казалось, будто гостья не просит содействия, а требует, чтобы это содействие ей было оказано, и как можно скорее. Нахалку следовало осадить, но Лайам решил пока игнорировать выходки вздорной особы.
– Я могу, конечно, при случае переговорить с госпожой Присциан, но что за дело вам до этого Эйрина? Он ведь умер веков пять назад.
– Да, умер, не оставив гильдии магов никаких записей о своих опытах, – пылко произнесла Грантайре. – Если есть хоть какой-то шанс эти записи отыскать, я просто обязана этим заняться!
– Но… зачем? – В мозг Лайама стали закрадываться смутные подозрения. Ему показалось, что волшебница увиливает от прямого ответа. – Кому нужны эти его работы?
– Всем! Неистовый Эйрин был одним из самых могущественных магов древности, – заявила Грантайре. – Его исследования в области магии просто неоценимы!
«Настолько неоценимы, что сегодня утром ты даже не смогла припомнить, откуда тебе известна фамилия Присциан», подумал Лайам. Он кашлянул, прочищая горло, и сказал:
– Понятно… Не знаю, сохранились ли записи этого господина, но кое-что после себя он точно оставил. Тот самый камень, о котором у нас уже заходила речь.
– Камень?! – Глаза волшебницы широко распахнулись и засияли. У Лайама перехватило дыхание, настолько сидящая перед ним грубиянка сделалась вдруг хороша. – Его я тоже должна увидеть! Слышите – я должна!
– Погодите-ка, не все сразу, – осторожно сказал Лайам. – Ну, книги и записи – это я еще понимаю. Но при чем тут камень? Почему он для вас так важен?
Грантайре посмотрела на него, как на круглого идиота.
– Вы понимаете разницу между душой и духом?
– Вообще-то, нет, но…
– Но это же элементарно! – возмутилась волшебница, сердито глядя на Лайама. – Неужели Тарквин совсем ничему вас не научил?
– На самом деле он вовсе меня не учил…
Грантайре продолжала, не обращая внимания на его возражения:
– Дух и душа – это две основы нашего… Впрочем, не важно чего! Маг Присциан много работал с духовной субстанцией и даже, возможно, проник в фундаментальные таинства магии. Я сказала «возможно», потому что вопрос остается открытым. Когда Эйрин Присциан ушел в иной мир, он унес с собой и результаты своей работы.
– И все это вы узнали из книг Тарквина?
Грантайре сурово посмотрела на него, и Лайам вновь ощутил себя идиотом.
– Маг Присциан упоминается всего в двух книгах мастера Танаквиля – но только упоминается. Неистовый Эйрин ни с кем не делился своими достижениями, за что его… его исключили из гильдии!
Выпалив это, волшебница почему-то вдруг покраснела, ее щеки заполыхали, как осенние яблоки.
– И камень как-то связан с его работой?
Грантайре вновь нахмурилась, румянец ее поблек.
«Недоумок опять досаждает наставнице своей болтовней», – сообразил Лайам.
– Еще бы, – Грантайре вдруг превратилась в само терпение. – Некоторые материалы – такие как драгоценные камни закаленные металлы и многие минералы, – всегда сообщаются с духом…
В мозгу Лайама мелькнула мысль, пока что туманная, и туман этот следовало рассеять.
– Значит, камень Эйрина мог представлять интерес не только для Эйрина, я правильно понимаю? Скажите, он мог пригодиться другому магу или не мог?
– Конечно же мог!
– И что же, он до сих пор являет собой некую ценность?
– Да, безусловно!
– Скажите еще, этот камень нужен только для опытов? Или он имеет какое-то другое значение?
В глазах Грантайре мелькнуло удивление.
