— Моим пальцем. Вот этим, — Тирион выставил палец Грифу напоказ. — Лорд Тайвин сидел в нужнике, и я вогнал ему арбалетный болт в брюхо, чтобы посмотреть, не испражняется ли он, и правда, золотом. Оказалось — нет. Жаль, золото бы мне пригодилось. Ещё я убил свою мать — немного раньше. Да, и еще моего племянника Джоффри — отравил на его собственном свадебном пиру и смотрел, как он задыхается. Торговец сыром об этом не упомянул? Еще, прежде чем завязать, я собираюсь пополнить список своими братом и сестрой — если смогу этим угодить вашей королеве.
— Угодить ей? Иллирио тронулся рассудком? Он вообразил, что Её Величество с радостью возьмет себе на службу человека, открыто признающего себя цареубийцей и предателем?
— Король, которого я убил, занимал её трон, и все, кого я предал, были львами. Так что, сдается мне, я уже сослужил ей хорошую службу, — он почесал обрубок носа. — Не бойтесь, вас я убивать не буду — вы мне не родственник. Можно мне взглянуть на письмо? Люблю читать о самом себе.
Гриф проигнорировал просьбу, поднес письмо к свече и смотрел, как пергамент чернеет, загибается и занимается пламенем.
— Таргариены и Ланнистеры — смертельные враги. Ради чего тебе поддерживать дело королевы Дейенерис?
— Ради золота и славы, — охотно ответил карлик. — Да, и из ненависти. Если вы когда-нибудь встречали мою сестру, то поймете.
— В ненависти я разбираюсь прекрасно.
По тому, как Гриф выговорил это слово, Тирион понял, что тот говорит правду.
— Значит, у нас есть нечто общее, сир.
— Я не рыцарь.
— А вот сир Утка говорит, что в рыцари его посвятили вы.
— Утка слишком много болтает.
— Говорящая утка сама по себе — диво дивное. Неважно, Гриф. Ты не рыцарь, а я — Хугор Хилл, маленькое чудовище. Твоё маленькое чудовище, если тебе угодно. Даю слово, мне не нужно ничего, кроме как верно служить твоей драконьей королеве.
— И как ты собираешься ей служить?
— Языком, — он один за другим облизнул пальцы. — Я могу подсказывать Её Величеству, о чем думает моя милая сестра — если называть это мышлением. Я могу давать её командирам советы, как победить на поле брани моего брата Джейме. Я знаю, какие лорды храбры, а какие трусливы, какие верны, а какие продажны. Я могу завоёвывать для неё союзников. И я знаю намного-намного больше о драконах, чем твой полумейстер. Ещё я смешной и ем немного. Считай меня вашим преданным бесом.
Гриф подумал немного.
— Понятно, карлик. В моем отряде ты займешь самое последнее место. Держи язык за зубами и делай, что говорят, иначе пожалеешь.
— Как скажете, милорд.
— Я не лорд.
— Это была просто любезность с моей стороны, друг мой.
— Я тебе и не друг.
— Какая жалость.
— Избавь меня от своих насмешек. Я беру тебя с собой до Волантиса. Если ты окажешься послушным и полезным — можешь остаться с нами и служить королеве, как сможешь. Если от тебя будет больше проблем, чем пользы — покатишься на все четыре стороны.
— Валар дохаэрис.
— Можешь спать на палубе или в трюме, как больше нравится. Исилла приготовит тебе постель.
— Как мило с её стороны, — Тирион неуклюже поклонился и пошел наружу, но у двери каюты обернулся.
— Что если мы найдем королеву и обнаружим, что драконы оказались пьяными моряцкими побасенками? Мир полнится подобными выдумками. Грамкины и снарки, призраки и упыри, русалки, каменные гоблины, крылатые кони, крылатые свиньи… крылатые львы.
Гриф хмуро поглядел на него.
— Я тебя ясно предупредил, Ланнистер. Держи язык на привязи или с ним расстанешься. На карту поставлено королевство. Наши жизни, наша репутация, наша честь. Это не игра, в которую мы играем ряди твоего развлечения.
— Как скажете, капитан, — пробормотал он, поклонившись ещё раз.
Небо на севере вспорола молния, высветив черный силуэт башни Ночного Светоча на фоне бело-синего неба. Спустя шесть ударов сердца, точно далекая барабанная дробь, прокатился гром.
