— Попытайся не свалиться с коня, иначе отправишься назад в Пентос пешком. Наша скромница не будет ждать ни мужа, ни полумужа.
— По мне нет ничего лучше скромниц — разве что распутницы. К слову: куда отправляются все шлюхи?
— Я что — похож на человека, который ходит по шлюхам?
Утка прыснул.
— Он не осмелится. Иначе Лемора заставит его молить об искуплении грехов, мальчик захочет пойти вместе с ним, а Гриф просто отрежет ему член и запихнет его ему в глотку.
— Ну, — сказал Тирион, — мейстеру член и не нужен.
— Только вот Хэлдон мейстер только наполовину.
— Раз тебя так веселит этот карлик, Утка, — сказал Хэлдон, разворачивая коня, — ты его и вези.
Утке потребовалось еще немного времени, чтобы закончить с погрузкой ящиков Иллирио на трёх вьючных лошадей. К этому времени Хэлдон уже скрылся вдали. Утку это, казалось, не заботило. Он забрался в седло, ухватил Тириона за шиворот и посадил перед собой.
— Держись как следует за луку, и всё будет в порядке. Ход у этой кобылы хороший, ровный, а драконья дорога гладка, как девичья попка.
Разобрав поводья, сир Ролли пустил лошадь скорой рысью.
— Удачи, — закричал им вслед Иллирио. — Передайте мальчику — я сожалею, что не буду гостем на его свадьбе. Я присоединюсь к вам уже в Вестросе. Клянусь руками моей милой Серры.
Когда Тирион последний раз оглянулся на Иллирио Мопатиса, магистр стоял в своей парчовой мантии у паланкина, опустив массивные плечи. Его силуэт таял за поднятой копытами пылью, властелин сыров выглядел почти маленьким.
Через четверть мили Утка поравнялся с Хэлдоном-Полумейстером, и с этого момента они ехали бок о бок. Тирион вцепился в луку седла, неудобно растопырив ноги и мрачно ожидая от ближайшего будущего судорог в мышцах, волдырей и натёртых ссадин.
— Любопытно, как посмотрят на нашего карлика пираты с Кинжального озера? — спросил Хэлдон.
— Как на карликовую котлетку? — предположил Утка.
— Хуже Урхо Немытого среди них никого нет, — сообщил Хэлдон. — Он способен убить человека на месте одной вонью.
Тирион пожал плечами.
— К счастью, у меня нет носа.
Хэлдон одарил его тонкой улыбкой.
— Если мы встретим леди Корру на «Ведьминых зубах», ты можешь лишиться и кое-чего ещё. Ее называют Коррой Жестокой. Команда её корабля состоит из прекрасных девиц, и они оскопляют каждого мужчину, попадающего им в руки.
— Ужасы какие. Я ведь могу и штаны обмочить.
— Лучше не надо, — мрачно предупредил сзади Утка.
— Ну как скажешь. Если мы встретим эту леди Корру, я нацеплю юбку и скажу, что я — Серсея, всемирно известная бородатая женщина из Королевской Гавани.
На этот раз Утка засмеялся, а Хэлдон сказал:
— Забавный ты малыш, Йолло. Говорят, Лорд в Саване исполнит любое желание того, кто заставит его рассмеяться. Возможно, Его Серейшество прихватит тебя, чтобы украсить свой каменный двор.
Утка беспокойно поглядел на спутника.
— Не стоит о нем шутить, когда мы так близко к Ройну. Он все слышит.
— Поистине утиная мудрость, — сказал Хэлдон. — Прошу прощения, Йолло — нечего так бледнеть, я просто шутил. Князь Горестей не раздает свои серые поцелуи кому попало.
В любом случае он решил придержать язык.
Молчание карлика не осталось незамеченным, и Утка начал рассказывать ему о себе. По его словам, отец Утки был оружейником в Горьком Мосту, так что у него с рождения в ушах стоял звон металла, и он с младых ногтей учился владеть мечом. Рослый и пригожий парень привлек к себе внимание старого лорда Касвелла, который взял Утку на службу к себе в стражу — но тому хотелось большего. Он видел, как чахлый сын Касвелла становится пажом, потом оруженосцем и, наконец, рыцарем.
— Это был худосочный подлипала с испитой мордочкой, но у старого лорда были четыре дочери и один-единственный сын, так что этому сыну никто не мог и слова поперек сказать. Другие оруженосцы на тренировках боялись тронуть его даже пальцем.
— Но ты такой робостью не отличался, — Тириону было ясно как божий день, что будет дальше.
— На мои шестнадцатые именины отец выковал мне меч, — сказал Утка. — Лоренту меч настолько понравился, что он забрал подарок себе, а мой треклятый папаша даже пикнуть не посмел. Когда я стал возражать, Лорент сказал мне в лицо, что мои руки созданы для того, чтобы держать молот, а не меч. Что ж, я сходил за молотом и отделал его как следует, переломал ему руки и половину ребер. После такого мне пришлось как можно скорее покинуть Простор. Я переплыл море и вступил в Золотое Братство. Тут я несколько лет был подмастерьем кузнеца, пока сир Гарри Стрикленд не взял меня к себе в оруженосцы. Когда Гриф прислал весточку, что ему нужен наставник для его сына во владении мечом, Гарри отправил меня.
