Пир с драконами полностью

— Лучше бы ты перерезал ему горло, — ответил лорд в кольчуге. — С собаки, напавшей на хозяина, нужно спускать шкуру.

— О, шкуру я с него тоже содрал, местами, — подтвердил Рамси.

— Да, мой господин. Я был плохим, мой господин. Дерзким и… — Вонючка облизал губы, пытаясь придумать, что же ещё сделал.

«Служи и подчиняйся, — напомнил он сам себе, — и тогда уцелеет хотя бы то, что осталось. Служи, подчиняйся, и помни своё имя. Вонючка, Вонючка-канючка».

— … плохим и…

— У тебя рот в крови, — заметил Рамси. — Ты снова грыз пальцы, Вонючка?

— Нет. Нет, мой господин, клянусь.

Вонючка однажды пытался откусить собственный безымянный палец — с того содрали кожу и он ужасно болел. Лорд Рамси никогда не отрезал пальцы просто так. Он предпочитал снять с них кожу. Голая плоть начинала сохнуть, трескаться и гноиться. Вонючку и секли, и вздергивали на дыбу, и резали, но даже эти муки были несравнимы с болью оголённой плоти. Она просто невыносима, она сводит с ума. Рано или поздно жертва обязательно взмолится: — «Пожалуйста, я больше не могу, не могу, прекратите, отрежьте его». — И лорд Рамси окажет эту услугу. Вот в такую игру они играли. Достаточно было взглянуть на руки и ноги Вонючки, чтобы понять, что он хорошо усвоил правила этой игры. Но однажды он забылся и попытался прекратить мучения сам — зубами. Рамси это не понравилось, и оплошность стоила Вонючке ещё одного пальца на ноге.

— Я ел крысу, — пробормотал он.

— Крысу? — Блеклые глаза Рамси блеснули в свете факелов. — Все крысы в Дредфорте принадлежат моему лорду-отцу. Как ты посмел съесть одну из них без моего разрешения?

Не зная, что ответить, Вонючка промолчал. Одно неверное слово — и он может лишиться очередного пальца на ноге или даже на руке. У него уже не было двух пальцев на левой руке и мизинца на правой. А на ногах — трёх пальцев на левой и мизинца на правой. Иногда Рамси шутил, не уравнять ли ему правую и левую стороны.

«Мой господин всего лишь шутил, — пытался себя успокоить Вонючка. — Он говорил, что не хочет делать мне больно. Он так поступает, только когда я виноват».

Его лорд — добрый и милосердный. Он мог бы снять кожу с лица Вонючки за те слова, что тот говорил, пока не выучил своё истинное имя и место.

— Это становится утомительным, — произнёс лорд в плетёной кольчуге. — Убей его, и покончим с этим.

Лорд Рамси наполнил свою чашу пивом.

— Это испортит наш праздник, милорд. Вонючка, у меня для тебя хорошие новости. Я собираюсь жениться. Мой лорд-отец везёт мне девчонку Старков. Дочь лорда Эддарда, Арью. Ты же помнишь малютку Арью, верно?

«Арья-Босоножка, — чуть не сказал он, — Арья-Лошадка».

Младшая сестра Робба, с каштановыми волосами, вытянутым лицом, тощая, как палка, и вечно чумазая.

«Красивой была Санса».

Когда-то он думал, что Сансу могут выдать за него, и лорд Эддард назовёт его сыном, но это были всего лишь детские фантазии. Что же касается Арьи…

— Я помню её. Арью.

— Она станет леди Винтерфелла, а я — её лордом.

«Она же совсем ещё ребенок».

— Конечно, мой господин. Поздравляю вас.

— Придёшь ли ты ко мне на свадьбу, Вонючка?

Он замешкался.

— Если вы пожелаете, мой господин.

— Да, я хочу этого.

Он снова заколебался. Вдруг это какая-то жестокая ловушка?

— Конечно, мой господин. Если это доставит вам удовольствие. Это такая честь для меня.

— Тогда надо вытащить тебя из этого ужасного подземелья. Отскрести до розового цвета, переодеть в чистое и покормить. Хочешь вкусной нежной овсянки? Или кусок горохового пирога с беконом? У меня для тебя небольшое задание. Но тебе понадобится восстановить силы, если хочешь мне служить. А я знаю, что ты хочешь.

— Да, мой господин. Больше всего на свете, — его била дрожь. — Я — ваш Вонючка. Пожалуйста, позвольте мне вам служить. Пожалуйста.

— Ты так славно просишь — как я могу отказать? — улыбнулся Рамси Болтон. — Я еду на войну, Вонючка. И ты поедешь со мной, чтобы привезти домой мою девственную невесту.

Что-то в вороньем крике заставило Брана задрожать всем телом. «Я уже почти взрослый, — пришлось ему напомнить себе, — я должен быть храбрым».

Но сам пронизывающий морозный воздух пропитался страхом. Даже Лето был напуган. Шерсть у него на загривке встала дыбом. По склону холма протянулись голодные чёрные тени. Деревья согнулись и искривились под весом наросшего на них льда. Некоторые и на деревья-то не были похожи. Засыпанные смерзшимся снегом от корней до кроны, они возвышались на холме, подобно гигантским, чудовищным и уродливым существам, сгорбившимся под порывами ледяного ветра.

— Они здесь, — следопыт обнажил свой меч.

— Где? — тихо спросила Мира.

— Близко. Я не знаю. Где-то здесь.

Ворон снова каркнул.