Позже всех появились Ройсы — лорд Нестор и Бронзовый Джон. Лорд Рунстона оказался высоким, как Пес. Несмотря на седину и морщины, украсившие лицо, лорд Джон казался способным сломать своими бугристыми ручищами более молодых соперников, словно пучок веток. При виде его обветренного и загорелого лица к ней вернулись все воспоминания Сансы о проведенном времени в Винтерфелле. Она вспомнила, как он сидел за столом, тихо беседуя с ее матерью. Она слышала его грохочущий голос, отражающийся от стен, когда он возвращался с охоты с оленем на седле за спиной. Она видела его во дворе, упражняющимся с мечом, сбивающим с ног отца и принуждающим сдаться сира Родрика. — «Он узнает меня. Как же иначе?» — Она решила, что бросится ему в ноги и будет умолять о защите. — «Он не стал сражаться на стороне Робба, ради чего ему защищать меня? Война окончена. Винтерфелл пал».
— Лорд Ройс, — застенчиво спросила она. — Не желаете ли кубок вина, чтобы согреться?
У Бронзового Джона были синевато-серые глаза, прикрытые самыми лохматыми бровями, который ей приходилось видеть. Они взвились вверх, когда он обратил на нее внимание:
— Я тебя знаю, девочка?
Алейна почувствовала, что язык присох к гортани, но тут ее выручил лорд Нестор:
— Это Алейна, родная дочка лорда-защитника. — Грубо объяснил он родственнику.
— Мизинчик нашего Мизинца не скучал без дела, — с кривой ухмылкой заметил Лин Корбрей. Белмор рассмеялся, а Алейна почувствовала, как запылали ее щеки.
— Сколько тебе лет, дитя? — спросила леди Уэйнвуд.
— Четы… четырнадцать, миледи. — На какое-то мгновение она забыла, сколько Алейне лет. — И я уже не ребенок, а девушка.
— И надеюсь, девственница. — Пышные усы младшего Хантера почти полностью скрыли под собой его рот.
— Пока, — откликнулся лорд Корбрей, словно ее здесь не было. — Но я бы сказал, плод созрел, чтобы его сорвали.
— Это так понимают законы учтивости у вас в доме? — Волосы Аньи Уэйнвуд поседели, вокруг глаз появились гусиные лапки, и кожа на шее отвисла, но вокруг нее определенно витал дух благородства. — Девочка молода, хорошо воспитана и натерпелась страхов. Придержите свой язык, сир.
— Мой язык — это моя забота. — Откликнулся Корбрей. — А вам, леди, стоит побеспокоиться о своем. Мне не нравятся поучения, можете справиться у тех мертвяков, что я убил.
Леди Уэйнвуд повернулась к нему спиной.
— Лучше, если ты отведешь нас к своему отцу, Алейна. Чем раньше мы покончим с этим делом, тем лучше.
— Лорд-защитник ожидает вас в своих апартаментах. Не будет ли угодно вам проследовать за мной? — Из Лунного Зала они поднялись вверх по мраморной лестнице, которая проходила мимо подвалов и темниц, прошли мимо трех бойниц, которые гости предпочли не заметить. Белмор скоро стал пыхтеть словно кузнечный мех, а лицо Редфорта из красного стало серым, как его волосы. При их приближении стражники наверху лестницы подняли подъемную решетку — порткулиссу.
— Сюда, господа. — Алейна повела их по галерее мимо дюжины прекрасных гобеленов. Сир Лотор Брюн стоял у двери в покои. Он распахнул перед ними дверь и зашел следом.
Петир с кубком вина в руке уже сидел за столом, разглядывая свиток белого пергамента. Едва лорды-истцы вошли, он поднял голову:
— Добро пожаловать, милорды. И вы так же, миледи. Я уверен, подъем вас утомил. Пожалуйста, присаживайтесь. Алейна, дорогая, подай еще вина нашим дорогим гостям.
— Как прикажете, батюшка. — Ей было приятно отметить, что свечи были зажжены. В комнате пахло мускатом и другими дорогими пряностями. Пока гости рассаживались, она отправилась за бутылью вина. Они садились рядом… все кроме Нестора Ройса, который, немного помедлив, обошел стол и сел рядом с лордом Петиром, а Лин Корбрей остался стоять у камина. Когда он протянул руки к огню, рубин в виде сердца на рукояти его меча стал как будто ярче. Алейна заметила, что он улыбнулся сиру Лотору Брюну. — «Сир Лин очень симпатичный для старика», — подумала она. — «Но мне не нравится его улыбка».
— Я прочел ваш великолепный иск, господа. — Начал Петир. — Отменно написано. Кто бы ни был тот мейстер, что написал его для вас, он явно одарен талантом. Я только хотел бы, чтобы и меня пригласили на его подписание.
Это застало их врасплох.
— Вас? — Переспросил Белмор. — На подписание?
— Я владею пером не хуже любого другого, и никто не любит лорда Роберта сильнее меня. Что же до ложных друзей и дурных советников, то давайте вместе от них избавимся. Милорды, я всей душой с вами. Покажите, где подписаться, умоляю!
Разливая вино, Алейна услышала смешок Лина Корбрея. Остальные, видимо, были ошеломлены, пока Бронзовый Джон, щелкнув костяшками пальцев, не сказал:
— Мы явились сюда не ради вашей подписи. И не для того, чтобы обмениваться витиеватостями, Мизинец.
— Какая жалость. А я так люблю витиеватости. — Петир отложил пергамент в сторону. — Как пожелаете. Тогда начистоту. Чего вы от меня хотите, дорогие лорды и леди?
— Нам от вас ничего не нужно. — Саймонд Темплтон пришпилил лорда Защитника взглядом своих ледяных голубых глаз. — Нам нужно, чтобы вы убрались.
