Нет ничего хорошего в зацикливании на сире Арисе, думала она. Вместо этого, она заставила себя думать о песчаных змейках, особенно о Тиене. Арианна любила всех своих незаконнорожденных сестер, начиная со вспыльчивой и темпераментной Обары и заканчивая маленькой Лорезой, самой младшей из них. Той было всего шесть лет. Но Тиену она любила больше всех, как сестру, которой у нее никогда не было. Она не была близка со своими братьями: Квентин был в Айронвуде, а Тристан слишком мал. Зато она все время проводила с Тиеной и еще с Гарином, Дреем и Пятнистой Сильвой. Иногда к их забавам присоединялась Ним, а Сарелла вечно встревала туда, куда ее не звали, но большей частью их компания состояла из пятерых. Они плескались в прудах и фонтанах Водяных Садов и сражались, взгромоздившись на спину друг друга. Они с Тиеной вместе учились читать, скакать на лошади, танцевать. Когда им было по десять, Арианна стянула бутылку вина, и они напились. Они делили еду, постель и украшения. Они разделили даже первого мужчину, но Дрей был так возбужден, что спустил все Тиене на пальцы, пока та распускала завязки его штанов. — «Ее руки опасны», — воспоминание заставило ее улыбнуться.
Чем больше она думала о них, тем больше скучала. — «Насколько я знаю, они должны быть прямо подо мной». — Ночью Арианна попыталась стучать по полу каблуком сандалии, но никто не ответил. Тогда она свесилась из окна и выглянула вниз. Она увидела другие окна внизу, чуть поменьше, чем у нее, и некоторые были не более бойницы для лучников.
— Тиена! — позвала она, — Тиена, ты там? Обара? Ним? Вы слышите меня? Эллария? Кто-нибудь? Тиена?! — Принцесса провела полночи, высунувшись из окна, и кричала, пока ее горло не начало саднить, но никто не откликнулся. Это испугало ее больше, чем она могла себе представить. Если Песчаные Змейки были заключены в Башне Копья, то, конечно, слышали ее крики. Почему же они не отвечают? —
Тем временем прошло две недели, и ее терпение истончилось до толщины пергаментного листа.
— Я незамедлительно желаю говорить с моим отцом, — заявила она Борсу своим лучшим повелительным тоном. — Доставь меня к нему. — Он не пошевелился.
— Я готова увидеться с принцем, — объявила она Тимоту, но тот отвернулся, словно ничего не слышал. Следующим утром она ожидала у двери, пока ее не отопрут. Она стрелой пронеслась мимо Беландры, выбив тарелку с яичницей прямо на стену, но стражники схватили ее прежде, чем она сумела пробежать три ярда. Она их тоже знала, но они были глухи к ее мольбам. Они затащили ее, брыкающуюся и извивающуюся, обратно в камеру.
Тогда Арианна решила действовать хитростью. На Седру она возложила свои лучшие надежды. Девочка была юна, наивна и доверчива. К тому же принцесса вспомнила, как однажды Гарин хвастался, что затащил ее в постель. Во время очередного купания, пока Седра намыливала ей плечи, она начала болтать обо всем и ни о чем.
— Я знаю, тебе приказали не говорить со мной, — сообщила она, — но мне никто не запрещал с тобой болтать. — Она говорила о жаре, о вчерашнем ужине, о том какой медлительной и неповоротливой становится Беландра. Принц Оберин вооружил своих дочерей, чтобы они не были беззащитны, но у Арианны Мартелл не было иного оружия, кроме коварства. Поэтому она смеялась и очаровывала, не требуя от Седры ничего в ответ, ни слова, ни кивка.
Назавтра за ужином она опять принялась забалтывать Седру, пока та ей прислуживала. На этот раз она ухитрилась упомянуть о Гарине. При звуках его имени Седра бросила на нее испуганный взгляд и чуть не расплескала вино, которое наливала. —
Во время следующего принятия ванны, она говорила о своих друзьях, особенно о Гарине.
— За него я боюсь больше всего, — поделилась она с девочкой. — Сироты — люди свободолюбивые, они рождены для странствий. Гарину нужны солнечный свет и свежий воздух. Если его запрут в сырую каменную клетку, как он выживет? В Гастон Грей он не протянет и года. — Седра не отвечала, но когда Арианна встала из воды, ее лицо было бледно, и она так сильно сжала губку, что намочила водой мирийский ковер.
И все же понадобилось еще четыре дня и две ванны, чтобы девушка стала ее.
— Пожалуйста, — зашептала Седра, после живописующего рассказа Арианны о том, как Гарин выбрасывается из окна своей камеры, чтобы напоследок, перед смертью, вновь ощутить вкус свободы. — Вы должны помочь ему. Пожалуйста, не дайте ему умереть.
— Я могу меньше, чем ничего, пока заперта здесь, — зашептала она в ответ. — Мой отец не встретится со мной. Ты единственная, кто может спасти Гарина. Ты его любишь?
— Да, — шепнула Седра, краснея. — Но каким образом я могу помочь?
— Ты можешь тайно пронести мое письмо, — сказала она. — Ты сделаешь это? Рискнешь… ради Гарина?
Глаза Седры расширились, она кивнула.
