Пир с драконами полностью

— Женщина Ланнистеров, — гнул свое капитан-генерал. — Эта сучка держит рядом с собой Цареубийцу, имей в виду, и в их распоряжении золото Кастерли Рок. Иллирио говорит, что мальчишка помолвлен с девочкой Тиреллов, это значит, мы встретимся со всей мощью Хайгардена.

Ласвел Пик грохнул кулаком по столу.

— Даже век спустя у некоторых из нас всё ещё есть друзья в Просторе. Мощь Хайгардена может оказаться совсем не такой, какой её представляет Мейс Тирелл.

— Принц Эйегон, — обратился к наследнику Тристан Риверс, — мы ваши люди. Вы желаете, чтобы вместо востока мы отправились на запад?

— Да, — горячо вскричал Эйегон. — Если моя тётя хочет оставить себе Миэрин, пусть забирает. Я же с вашей помощью и вашими мечами завоюю Железный Трон. Если не будем мешкать и ударим во всю силу, то сможем одержать ряд легких побед, прежде чем Ланнистеры даже прознают о нашей высадке. Это привлечет людей на нашу сторону.

Риверс одобрительно улыбался, остальные обменивались задумчивыми взглядами. Затем Пик сказал:

— Уж лучше умереть в Вестеросе, чем на дороге демонов.

Марк Мандрейк рассмеялся в ответ:

— А я лучше выживу, завоюю земли и какой-нибудь огромный замок.

Франклин Флауэрс ударил по эфесу меча и произнес:

— Если там я смогу прикончить несколько Фоссовеев, то я с вами.

Когда все они заговорили одновременно, Гриф понял, что ветер переменился. «Такого Эйегона я ещё не видел». Конечно, это было неблагоразумно, но его уже тошнило от благоразумия, мутило от секретов и трясло от ожидания. Победа или смерть, он снова увидит Гнездо Грифонов перед смертью и будет похоронен в склепе подле отца.

Один за другим люди Золотого Братства поднимались, преклоняли колено и возлагали мечи к ногам принца. Последним был Бездомный Гарри Стрикленд со своими покрытыми волдырями ногами.

Когда они вышли из шатра капитан-генерала, солнце окрасило западный небосклон в красный цвет и отбрасывало ярко-алые блики на золотые черепа, насаженные на копья. Франклин Флауэрс предложил принцу пройтись по лагерю и познакомиться, как он выразился, с ребятами. Гриф согласился.

— Но помни, пока мы не пересечем Узкое Море, для всех в отряде он должен оставаться Юным Грифом. В Вестеросе мы отмоем его волосы и облачим в доспехи.

— Понял, — Флауэрс хлопнул по спине Юного Грифа. — Пошли, начнем с поваров. Полезное знакомство.

Когда они удалились, Гриф повернулся к Полумейстеру.

— Скачи к «Скромнице» и возвращайся с леди Леморой и сиром Ролли. Ещё нам понадобятся сундуки Иллирио, все деньги и доспехи. Передай Яндри и Исилле нашу благодарность, их участие на этом закончено. Они не будут забыты, когда Его Величество вернет своё королевство.

— Как прикажете, милорд.

Гриф ушел в палатку, которую ему предоставил Бездомный Гарри.

Предстоящая дорога была полна опасностей, но что с того? Все люди смертны. Единственное, о чём он молил — это время. Он так долго ждал, несомненно, боги даруют ему несколько лет — достаточно, чтобы увидеть мальчика, которого он называл сыном, на Железном троне. Чтобы вернуть свои земли, имя и честь. Чтобы, наконец, смолкли колокола, громко звонящие в его снах, стоит ему только закрыть глаза.

Уединившись в палатке, при свете золотисто-багровых лучей заходящего солнца, пробиравшихся сквозь открытый полог, Джон Коннингтон скинул плащ из волчьих шкур, стянул через голову кольчугу, затем уселся на походный стул и снял перчатку с правой руки. Ноготь среднего пальца стал чёрным, как гагат, а серость доползла почти до первого сустава. Кончик безымянного пальца тоже начал темнеть, и когда он коснулся его острием кинжала, то ничего не почувствовал.

«Смерть, — он знал это, — но медленная. У меня ещё есть время. Год, два, может пять. Некоторые каменные люди прожили целых десять. Времени достаточно, чтобы переправиться через Узкое море и снова увидеть Гнездо Грифонов. Положить конец династии Узурпатора и посадить сына Рейегара на Железный Трон».

Тогда лорд Джон Коннингтон сможет умереть спокойно.

Весть пронеслась по лагерю порывом горячего ветра: «Она приближается. Её войска выступили маршем. Она движется на юг, к Юнкаю, чтобы предать город огню, а его жителей — мечу, и мы отправляемся на север, чтобы встретится с ней».

Лягушонок узнал об этом от Дика-Соломинки, тот от Старого Костлявого Билла, которому поведал об этом выходец из Пентоса по имени Мирио Миракис, чей двоюродный брат был чашником у Принца в Лохмотьях.

— Его братец слышал это в штабной палатке из уст самого Кагго, — настаивал Дик-Соломинка. — Мы выступаем ранним утром, вот увидите.