«Если было, что вычищать». — Судя по тому, что Джейме пришлось повидать в Риверране, лишь немногие поля оставались не сожженными, города не разрушенными, а девицы — не обесчещенными. — «А теперь моя дорогая сестричка отправила меня закончить работу, которую начали Амори Лорх и Григор Клиган». — Эта мысль оставила горький привкус.
Поблизости от Королевской Гавани королевский тракт был настолько безопасен, насколько возможно в подобные времена, однако Джейме отправил Марбранда с его всадниками вперед на разведку.
— Робб Старк застал меня в Шепчущем лесу врасплох. — Пояснил он. — Я не желаю ничего подобного вновь.
— Даю слово. — Было совершенно очевидно, что Марбранд рад снова оказаться в седле и в родном дымчато-сером плаще вместо золотого Городской стражи. — Если на дюжину лиг вперед есть хоть один враг, вы об этом тотчас узнаете.
Так же Джейме отдал всем строгое приказание не отделяться от колонны без его позволения. В противном случае, как он догадывался, ему пришлось бы до умопомрачения гоняться за юными сорванцами, рыскающих по окрестным полям, разгоняя стада домашнего скота и вытаптывая посевы. В окрестностях столицы еще сохранились коровы и овцы, яблоки на деревьях и ягоды, ячмень, овес и озимая пшеница. На дороге попадались телеги и воловьи упряжки. Далее вглубь страны дела пойдут не столь благополучно.
Двигаясь в голове колонны бок о бок с молчаливым сиром Илином, Джейме чувствовал почти что удовлетворение. Солнце грело спину, ветер трепал его волосы, словно женские пальцы. Когда навстречу выскочил маленький Лью Пайпер с доверху наполненным черникой шлемом в руках, Джейме съел приличную горсть и сказал мальчишке поделиться с его приятелями-оруженосцами и с сиром Илином Пейном.
Пейна, по всей видимости, абсолютно устраивала собственная молчаливость, как и ржавая кольчуга и его кожаный камзол. Единственными звуками с его стороны было цоканье копыт его лошади и громыхание меча в ножнах, каждый раз, когда он менял положение в седле. Несмотря на то, что его покрытое оспинами лицо выглядело угрюмым, а глаза были холодны, как два покрытых льдом озера, Джейме чувствовал, что он радуется происходящему. — «Я дал ему выбор», — напомнил он себе. — «Он мог отказаться и оставаться Королевским Правосудием».
Назначение сира Илина было свадебным подарком Роберта Баратеона своему тестю, своего рода синекура для компенсации Пейну потери языка на службе дому Ланнистеров. Он стал замечательным палачом. Он никогда не волынил на работе, поэтому ему редко требовалось наносить повторный удар. И даже нечто в его вечном молчании само по себе внушало ужас. Редко когда место Королевского Правосудия занимал столь подходящий кандидат.
Когда Джейме решил забрать его с собой, он пришел к нему домой в дальний конец Пути Предателей. Верхний ярус приземистой полукруглой башенки был поделен на камеры для заключенных, которым требовались определенные комфортные условия — для ожидающих выкупа или обмена пленных рыцарей или знатных дворян. Вход в настоящие темницы находился тут же на нижнем ярусе, за парой дверей, одной — из кованного железа, и второй из растрескавшегося посеревшего от времени дерева. В комнатах среднего яруса находились помещения для Старшего Надзирателя, лорда Исповедника и Королевского Правосудия. Он же служил палачом, но по традиции на него возлагался присмотр за темницами и людьми, в них заключенными.
Вот для этой единственной задачи сир Илин Пейн подходил меньше всего. Поскольку сир Илин не умел ни читать, ни писать, и не мог говорить, то он перепоручил всю работу по присмотру за темницами своим подчиненным, кому попало. В королевстве не было лорда-исповедника со времен Дареона Второго, а последним старшим надзирателем был купец, купивший эту должность у Мизинца еще во время правления Роберта. Нет сомнения, несколько лет он от этой должности получал значительную прибыль, пока не сделал ошибку, подключившись к заговору других столь же богатых дураков, замысливших отдать трон Станнису. Они называли себя «Оленьи Люди», поэтому Джофф, перед тем как выстрелить ими из катапульты за городскую стену, прибил им к головам оленьи рога. Так служба перешла к Ренниферу Лонгвотерсу, сутулому начальнику младших надзирателей, который, открывая Джейме двери темниц и провожая его по узким ступеням в толще стен туда, где сир Илин прожил пятнадцать лет, все нудел о том, что в его жилах «течет капля драконьей крови».
Внутри помещения воняло протухшей едой, а циновка кишела насекомыми. Войдя, Джейме чуть не наступил на крысу. Двуручный меч Пейна лежал на столешнице стола, установленного поверх козел, рядом с точильным камнем и промасленной ветошью. Сталь была безукоризненно чистой, в неярком свете лезвие отливало голубым цветом, но по всей комнате валялись грязные тряпки и части кольчуги и доспехов, покрытые красными ржавыми пятнами. Джейме также не смог счесть разбитых винных кувшинов. — «Парня в жизни ничто не волнует, кроме убийства», — подумал он в тот момент, когда сир Илин появился из спальни, откуда воняло переполненным ночным горшком.
