Внутри, у очага, стояла женщина, греющая ладони над углями гаснущего огня. Она была с головы до пят одета в чёрное и не носила ни золота, ни драгоценных каменьев, но было очевидно, что она знатного происхождения. Несмотря на морщинки в уголках рта и, особенно, вокруг глаз, женщина до сих пор оставалась стройной, статной и привлекательной. Её наполовину седые каштановые волосы были собраны на затылке во вдовий узел.
— Кто это? — спросила она. — Где юноша? Твой бастард отказался его отдать? Этот старик — его… о, боги, будьте милосердны, что это за запах? Это существо обмаралось?
— Он был с Рамси. Леди Барбри, позвольте представить вам законного правителя Железных Островов, Теона из рода Грейджоев.
Она поджала губы.
— Не такого я ожидала.
— Он все, что у нас есть.
— Что твой бастард с ним сотворил?
— Содрал немного кожи, как я понимаю. Несколько небольших кусочков. Ничего существенного.
— Он безумен?
— Возможно. Это имеет значение?
Вонючка не мог больше этого слушать.
— Пожалуйста, м'лорд, м'леди, это какая-то ошибка.
Он упал на колени, дрожа как лист в зимнюю бурю, слёзы бежали по его впалым щекам.
— Я не он, я не Перевёртыш, он погиб в Винтерфелле. Меня зовут Вонючка.
Он должен помнить своё имя.
— Вонючка-белоручка.
Только на седьмой день плаванья отправившейся из Волантиса «Селейсори Кхоран» Пенни наконец показалась из своей каюты. Она выползла на палубу — ни дать ни взять какая-нибудь робкая лесная зверушка, выбирающаяся после долгой зимней спячки.
Смеркалось, и красный жрец разжёг ночной огонь в большой железной жаровне посередине корабля, а команда собралась вокруг для молитвы. Голос Мокорро напоминал рокот барабана, доносившийся нараставшим гулом откуда-то из глубин его мощного тела.
— Благодарим тебя за солнце, что согревает нас, — молился он. — Благодарим тебя за звёзды, что охраняют нас в плавании через холодное черное море.
Жрец был огромным — выше сира Джораха и толще его в два раза, одетым в красные одежды, расшитые оранжевыми атласными языками пламени по краям рукавов, подолу и воротнику. Кожа жреца была чёрной как сажа, волосы — белыми как снег, а на щеках и на лбу вытатуированы жёлтые и оранжевые языки пламени. У него имелся железный посох, длиной не уступавший росту хозяина и увенчанный драконьей головой; когда жрец бил им о палубу, пасть дракона изрыгала потрескивающее зелёное пламя.
Его стражники — пять рабов-воинов Огненной Длани — пели ответные слова молитвы. Они возносили песнопения на языке Старого Волантиса, но Тирион слышал много молитв, чтобы уловить суть.
Впрочем, он не стал озвучивать эти свои мысли. Тирион Ланнистер вовсе не нуждался в богах, но на этом корабле разумнее было выказывать определенное почтение к красному Рглору. Как только корабль отошел достаточно далеко от берега, Джорах Мормонт снял с Тириона кандалы, и Бесу не хотелось давать рыцарю повод снова их на него нацепить.
«Селейсори Кхоран» представляла собой неуклюжую лохань водоизмещением пятьсот тонн с глубоким трюмом, высокими надстройками на носу и корме и одной-единственной мачтой между ними. На баковой надстройке торчала нелепейшая резная фигура — какой-то изъеденный червями деревянный сановник со свитком подмышкой, по виду страдающий запором. Тирион в жизни не видел более уродливого корабля.
Команда была ничуть не краше. Капитан — чёрствый сквернослов с брюшком и близко посаженными алчными глазами — прескверно играл в кайвассу и совсем не умел проигрывать. Ещё на корабле служили четыре его помощника — все вольноотпущенники, и пятьдесят приписанных к кораблю рабов — у каждого на щеке было вытатуировано грубое подобие носовой фигуры когга. Сколько ни твердил Тирион морякам, что его зовут Хугор Хилл, они предпочитали звать его Безносым.
Три помощника и добрых три четверти команды были рьяными почитателями Владыки Света. В отношении капитана Тирион был не совсем уверен — тот каждый раз выходил к вечерней молитве, но никакого участия в ней не принимал. Однако настоящим хозяином «Селейсори Кхоран» был Мокорро — по крайней мере, на время этого путешествия.
— Владыка Света, благослови раба твоего Мокорро и озари ему путь в тёмных краях этого мира, — гудел красный жрец. — Защити твоего благочестивого раба Бенерро. Даруй ему отвагу. Даруй ему мудрость. Наполни его сердце огнем.
