Пенни покачала головой.
— Она никогда не… к нам в Пентосе пришел мужчина. Осмунд. Нет, Освальд. Что-то в таком роде. Это Оппо встречался с ним, не я. Оппо за нас обо всем договаривался. Брат всегда знал, что делать и куда нам ехать дальше.
— Дальше нам ехать в Миэрин.
Карлица озадаченно поглядела на него.
— Кварт, вы хотели сказать. Мы направляемся в Кварт через Новый Гис.
— Нет, в Миэрин. Ты прокатишься на псе перед драконьей королевой и уйдешь от неё, получив столько золота, сколько весишь сама. Лучше налечь на еду, чтобы предстать перед её величеством миленькой и пухленькой.
Пенни не улыбнулась в ответ.
— Но одна-то я только и могу, что ездить кругами. И даже если я насмешу королеву, куда мне идти потом? Мы никогда не оставались долго на одном месте. Поначалу зрители покатываются со смеху, но к четвертому или пятому представлению уже знают всё наперед. Тут-то они перестают смеяться, так что приходится двигаться дальше. Больше всего денег мы собирали в больших городах, но мне всегда нравились маленькие. В таких местах у людей нет серебра, но они кормили нас за своими столами, и детишки повсюду следовали за нами.
Но он не хотел снова вгонять Пенни в слезы, поэтому сказал:
— У Дейенерис доброе сердце и щедрая душа, — это было как раз то, что ей нужно было услышать. — Не сомневаюсь, она найдет тебе место при дворе. Безопасное место, куда не дотянется моя сестрица.
Пенни обернулась к нему.
— И вы там тоже будете.
— Буду.
После этого карлица стала куда чаще показываться на палубе. На следующий день — во второй его половине, когда воздух был теплее, а море спокойнее, Тирион встретил посередине корабля Пенни и её пятнистую хрюшку.
— Ее зовут Милашка, — застенчиво сказала ему девушка.
Скоро они стали и ужинать вместе: в одни вечера вдвоем, в другие — в компании телохранителей Мокорро. Тирион прозвал их «перстами», потому что они были воинами Огненной Длани и их было пятеро. Пенни посмеялась — милый звук, и не из тех, что ему часто приходилось слышать. Её потеря была слишком свежа, а горе слишком глубоко.
Скоро карлица с его подачи начала называть судно «Вонючим стюардом», хотя и обижалась на Тириона, когда тот величал Милашку «беконом». Чтобы загладить вину, Тирион попытался научить Пенни играть в кайвассу, но скоро понял, что это гиблое дело.
— Нет, — повторял он раз за разом, — летает дракон, слоны так не ходят.
В тот же вечер Пенни подступила к нему с вопросом, не хочет ли он с ней сразиться.
— Нет, — ответил Тирион. Только потом до него дошло, что это «сразиться» означало вовсе не турнирную схватку. Он все равно ответил бы «нет», но, по крайней мере, не так бестактно.
Вернувшись в каюту, которую он делил с Джорахом Мормонтом, Тирион несколько часов вертелся в гамаке, то погружаясь в сон, то просыпаясь снова. Во сне была сплошная серость, каменные руки тянулись к нему из тумана, и лестница вела наверх, к отцу.
Наконец он сдался, встал и пошел на палубу подышать ночным воздухом. На ночь большой полосатый парус «Селейсори Кхоран» убирали, и на палубе было безлюдно. Только один из помощников стоял на кормовом мостике, да Мокорро сидел посередине корабля у своей жаровни, где среди углей все еще плясали маленькие язычки огня.
На небе виднелись только самые яркие звёзды, и все жались к западу. На северо-востоке небо заливало тусклое красное сияние, цветом похожее на кровоподтёк. Тирион в жизни не видел, чтобы луна была такой крупной — чудовищная, распухшая, выглядевшая так, словно проглотила солнце и проснулась в горячке. Её отражение, плывшее по морю за кораблем, мерцало красным на каждой волне.
— Который час? — спросил Бес Мокорро. — Не может же это быть рассвет, разве что восток сменил место. И почему небо красное?
— Над Валирией небо всегда красное, Хугор Хилл.
Холодок пробежал у него по спине:
— Мы что, близко к ней?
— Ближе, чем хотела бы команда, — пробасил Мокорро. — У вас в Закатных Королевствах знают истории о Валирии?
— Некоторые моряки говорят, что увидевший её берега обречен.
