Пир с драконами полностью

Ветра отогнали когг далеко от прежнего курса. За кормой на кроваво-красном небе громоздились друг на дружке чёрные тучи. К середине утра уже стало видно, как на западе полыхают молнии, вдалеке гремел гром. Море взволновалось, тёмные валы накатывали и бились о борта «Вонючего стюарда». Вот тогда команда решилась спустить парус. Посередине корабля Тирион только путался под ногами, поэтому он взобрался на бак и притаился, чувствуя вкус холодных струй дождя на лице. когг ходил вверх-вниз и вставал на дыбы выше, чем любая лошадь, на которой ему доводилось ездить верхом; судно поднималось на каждой волне и ухало следом вниз, встряхивая Тириона так, что клацали зубы. И всё равно, тут наверху было лучше, чем внизу в душной каюте — хотя бы видно, что происходит.

Шторм улёгся только к вечеру, и Тирион Ланнистер промок до нитки, но почему-то испытывал ликование… ещё более усилившееся, когда он обнаружил Джораха Мормонта вдрызг пьяным в луже блевотины на полу каюты.

После ужина Тирион засиделся в кубрике, отметив своё спасение несколькими кружками чёрного смолянистого рома, распитого с корабельным коком. Это был здоровенный волантиец, жирный и неотёсанный, который знал на общем языке только одно слово — «дрючить», зато неистово играл в кайвассу, особенно в подпитии. В этот вечер они сыграли три партии: Тирион выиграл первую, две другие проиграл. После этого Бес решил, что с него достаточно, и выкатился на палубу подышать свежим воздухом и изгнать ромовые пары и кайвассных слонов из головы.

Он нашел Пенни на баке — там, где обычно обретался сир Джорах. Карлица стояла у перил за гнусной полусгнившей носовой фигурой когга и глядела куда-то за чернильное море. Со спины она казалась маленькой и уязвимой, как ребенок.

Тирион решил, что лучше уйти и не беспокоить её, но было уже поздно — она его услышала.

— Хугор Хилл.

— Если тебе так угодно.

«Мы оба знаем, кто я».

— Извини, что помешал. Я ухожу.

— Нет, — лицо Пенни было бледное и грустное, но непохоже, что она плакала. — Я извиняюсь. За вино. Это не вы убили моего брата или того бедного старика в Тироше.

— Я сыграл свою роль, хотя и невольно.

— Я так по нему скучаю. По брату. Я…

— Я понимаю, — он осознал, что думает о Джейме. «Считай, что тебе повезло — твой брат умер, не успев тебя предать».

— Я думала, что хочу умереть, — призналась она, — но сегодня, когда началась буря и мне казалось, что корабль вот-вот утонет, я… я…

— Ты поняла, что все-таки ещё хочешь пожить.

«И я тоже. Что-то общее у нас все-таки есть».

Зубы у девушки были кривые, и поэтому она стеснялась улыбаться — но сейчас улыбнулась.

— Вы правда сварили из певца похлебку?

— Кто — я? Нет. Я и готовить-то не умею.

Пенни захихикала — совсем как милая девчушка, которой она и была… Семнадцать-восемнадцать лет, не старше девятнадцати.

— Что он наделал, этот певец?

— Сочинил обо мне песню.

«Там жила она, его тайный клад, наслажденье его и позор. И он отдал бы замок и цепь свою за улыбку и нежный взор». Странно, как быстро вспомнились слова — быть может, он никогда их и не забывал. «Золотые руки всегда холодны, ну а женские — горячи …».

— Наверное, это была очень плохая песня.

— Не совсем. Конечно, это были не «Рейны из Кастамере», знаешь ли, но некоторые места в ней… ну…

— Что там было?

Он засмеялся.

— Нет, тебе точно не захочется послушать моё пение.

— Мама пела нам, когда мы были детьми. Брату и мне. Она всегда говорила, что неважно, как ты поешь, если тебе нравится песня.

— Она была…

— …Невеличкой? Нет, но наш отец — да. Его собственный папаша продал его работорговцу, когда отцу было три, но с годами он стал таким знаменитым скоморохом, что сам купил себе свободу. Он объездил все Вольные Города и Вестерос тоже. В Староместе его звали Боб-Попрыгун.

«А то как же». Тирион постарался не поморщиться.

— Теперь он уже умер, — продолжала Пенни. — И мама тоже. Оппо… кроме него, у меня не было семьи, и теперь его тоже нет, — она отвернулась и устремила взгляд вдаль на море. — Что мне делать? Куда идти? Я ничего не умею, кроме как выступать с потешным турниром, а для него нужны двое.

«Нет, — подумал Тирион, — туда тебе путь заказан, девочка. Даже и не проси меня, даже не думай».

— Найди себе какого-нибудь сиротку, — предложил он.

Пенни его, похоже, не услышала.

— Это отец придумал устраивать потешные турниры. Он сам выдрессировал первую свинью, но к тому времени здоровье ему уже не позволяло на ней ездить, так что его место занял Оппо. Я всегда ездила на собаке. Мы как-то выступали перед морским владыкой Браавоса, и он так хохотал, что потом дал каждому из нас… дорогой подарок.

— Это там вас нашла моя сестра? В Браавосе?

— Ваша сестра? — растерялась девушка.

— Королева Серсея.