Пока она пробиралась по улицам Браавоса, туман заполнил весь окружающий мир. Подходя к двери из чардрева Черно-белого Дома, она слегка дрожала. Этим вечером в храме горело всего несколько свеч, мерцая, словно падающие звезды. В темноте все боги казались чужими.
Внизу в хранилище она скинула потрепанный плащ Кошки, стянула пропахшую рыбой коричневую Кошкину тунику, сбросила испятнанные солью сапоги, вылезла из белья Кошки и погрузилась в разбавленную лимоном воду, чтобы смыть с себя вонь Кошки из Каналов. Затем вынырнула, намылилась и соскребла с себя грязь. Она вылезла порозовевшая, с облепившими лицо каштановыми волосами. Она оделась в чистую одежду, надела мягкие матерчатые туфли и пошлепала на кухню, выпросить у Уммы немного еды. Жрецы и послушники уже поели, но кухарка оставила для нее прекрасный кусок жареной трески и немного пюре из желтого турнепса. Она с жадностью набросилась на еду, потом вымыла тарелку и направилась к бродяжке, помочь той с зельями.
В основном она была на побегушках: лазила по приставным лесенкам, доставая травы и листья, которые требовались бродяжке.
— Сладкий сон — самый нежный из ядов, — рассказывала ей бродяжка, перемалывая их пестиком в ступке. — Несколько гранул успокоят колотящееся сердце, уберут дрожь из членов и придадут человеку сил и спокойствия. Щепотка подарит ночь глубокого и спокойного сна. Три щепотки погрузят в вечный сон. Вкус очень сладкий, поэтому лучше использовать его с тортами и пирожными или медовыми винами. Вот, чувствуешь сладость? — Она дала ей принюхаться и снова отправила на полки за бутылкой из красного стекла. — Это жестокий яд, но без вкуса и запаха, поэтому его легко спрятать. Люди называют его «Слезами Лисса». Растворенный в воде или вине он изъест кишки и потроха жертвы, смерть будет выглядеть, как от желудочных колик. Понюхай. — Арья вздохнула и ничего не почувствовала. Бродяжка отложила Слезы в сторону и откупорила пузатый каменный кувшин. — Эта клейкая масса приправлена кровью василиска. Она придает жаркому аппетитный запах, но съеденное, вызывает неистовое безумие как у животного, так и у человека. Попробовав кровь василиска, мышь способна напасть на льва.
Арья пожевала губы:
— Это действует на собак?
— На любую теплокровную тварь, — бродяжка отвесила ей пощечину.
Она подняла руку к щеке, испытывая больше удивление, чем боль:
— Зачем ты сделала это?
— Это Арья из рода Старков кусает губы, когда думает. Ты Арья Старк?
— Я никто, — разозлилась она, — А кто ты?
Она не ждала ответа, но бродяжка ответила.
— Я была единственным ребенком очень древнего рода, наследницей моего благородного отца, — отозвалась она. — Я была совсем маленькой, когда умерла моя мать. Я совсем ее не помню. Когда мне было шесть лет, отец женился снова. Его новая жена хорошо относилась ко мне, пока не родила свою собственную дочь. Тогда она возжелала моей смерти, чтобы ее плоть от плоти и кровь от крови унаследовала богатства моего отца. Она обратилась за помощью к Многоликому, но не смогла согласиться на жертву, которую от нее потребовал бог. Она решила отравить меня сама. Яд сотворил со мной то, что ты видишь, но не убил. Когда целители из Дома Красных Рук рассказали отцу об ее деяниях, он явился сюда и принес жертву, предложив все свои богатства и меня. Многоликий услышал его молитву. Меня отдали служить в храм, а мачеха получила дар.
Арья осторожно взвешивала услышанное:
— Это правда?
— В этой истории есть правда.
— И ложь тоже?
— Есть неправда и преувеличение.
Она наблюдала за лицом бродяжки, пока та рассказывала свою историю, но другая девочка ничем не выдала себя.
— Многоликий взял только две трети состояния твоего отца, не все.
— Так и есть. Это было мое преувеличение.
Арья усмехнулась, поняла, что усмехается, и прикусила себе щеку. —
— Какая часть была ложью?
— Никакая. Я солгала о лжи.
— Неужели? Или ты лжешь сейчас?
Но бродяжка не успела ответить, в комнату, улыбаясь, вошел добрый человек.
— Ты вернулась.
— Луна умерла.
— Да. Какие три новых вещи ты узнала, которых не знала, когда оставила нас?
— У Малыша Нарбо не сгибаются три пальца. Он хочет стать гребцом.
— Это знать хорошо. Что еще?
Она освежила в памяти прошедший день.
— Квинс и Алакво подрались и ушли из «Корабля», но, думаю, они вернутся.
— Ты всего лишь думаешь или знаешь?
— Я так думаю, — пришлось ей признаться, хотя она была в этом уверена. Актерам тоже нужно есть, как и всем остальным, а Квинс и Алакво для «Голубого Фонаря» недостаточно хороши.
— Верно, — кивнул добрый человек. — А третья вещь?
На этот раз она не колебалась.
— Дареон мертв. Черный певец, что развлекался в «Веселом Порту». На самом деле он был дезертиром Ночного Дозора. Кто-то перерезал ему горло и сбросил тело в канал. Но они забрали его сапоги.
