Пир с драконами полностью

«С помощью верёвок и крюков. На моей стороне были темнота и внезапность. Замок слабо охранялся, а я застал их врасплох», — подумал Теон, но вслух ничего не сказал. Если Абель сложит об этом песню, Рамси, наверняка, для верности проткнёт Вонючке барабанные перепонки, чтобы тот никогда её не услышал.

— Вы можете доверять мне, м'лорд. Абель вот доверяет.

Прачка накрыла его затянутую в перчатку из кожи и шерсти ладонь своей обнажённой грубой рукой с длинными пальцами и изгрызенными ногтями.

— Вы не спросили, как меня зовут. Я Рябина.

Теон вырвал руку. Он знал, что это уловка. «Её подослал Рамси. Очередная шутка, типа Киры с ключами. Весёлая забава, вот и всё. Думает, что я сбегу и дам ему повод наказать меня».

Ему захотелось ударить её, стереть эту нахальную улыбку с её лица. Захотелось поцеловать её, взять прямо на этом столе и заставить выкрикивать его имя. Но он знал, что не посмеет её тронуть ни в ярости, ни в похоти. «Вонючка, Вонючка, меня зовут Вонючка. Я не должен забывать своё имя». Он вскочил и молча захромал к дверям на своих покалеченных ногах.

Снаружи всё ещё шёл снег. Мокрый, тяжёлый, тихий, он уже начал заметать следы тех, кто входил и выходил из зала. Сугробы были почти по колено. «В Волчьем Лесу снег будет ещё глубже… и на Королевском Тракте, где завывает ветер, от которого нет спасенья». Во дворе шло сражение. Рисвеллы забрасывали парней из Барроутона снежками. Наверху, между башенками, оруженосцы лепили снеговиков. Мальчики вооружали их копьями и щитами, надевали им на головы шлемы и расставляли на внутренней стене, словно ряд снежных стражей.

— Лорд Зима привел к нам своё войско, — пошутил было один из стражей у Великого Чертога, не поняв сперва с кем говорит, но, увидев лицо Теона, отвернулся и сплюнул.

За палатками у коновязи дрожали от холода могучие боевые скакуны рыцарей из Белой Гавани и Близнецов. Захватив Винтерфелл, Рамси сжёг конюшни, и его отец построил новые, вдвое больше старых, для боевых коней и верховых лошадей своих знаменосцев и рыцарей. Остальные лошади были привязаны во дворе. Между ними ходили конюхи в капюшонах, укрывая животных попонами.

Теон направился дальше в разрушенную часть замка. Он прошел мимо развалин башни мейстера Лювина, провожаемый взглядами воронов, следивших за ним из дыры в стене и что-то каркавших друг другу. Время от времени одна из птиц издавала хриплый крик. Он постоял на пороге своей бывшей спальни, оказавшись по щиколотку в снегу, который надуло через пустое окно, навестил руины кузницы Миккена и септы леди Кейтилин. Под Горелой Башней Теон встретил Рикарда Рисвелла, уткнувшегося носом в шею ещё одной «прачки» Абеля — пухленькой, с круглыми щёками и курносым носом. Закутанная в меховую накидку девушка стояла на снегу босиком. Теон подумал, что под плащом она, наверняка, голая. Заметив его, прачка сказала что-то Рисвеллу, отчего тот громко рассмеялся.

Теон поплёлся прочь от них. Ноги привели его за конюшни — к лестнице, которой редко пользовались. Ступеньки были крутыми и коварными. Он осторожно взобрался наверх и оказался в одиночестве на зубчатой вершине внутренней стены — вдали от оруженосцев и их снеговиков. Никто не разрешал ему свободно передвигаться по замку, но никто и не запрещал. В пределах стен он мог ходить куда угодно.

Внутренняя стена Винтерфелла была древнее и выше внешней. Её серые зубцы поднимались на сотню футов, а по углам располагались квадратные башни. Воздвигнутая много веков спустя Внешняя стена с восьмиугольными башнями вместо квадратных была на двадцать футов ниже, но толще и в лучшем состоянии. Между стенами зиял ров — глубокий, широкий… и замёрзший. Постепенно на льду наросли сугробы. Снег намёл сугробы в проёмах между зубцами и нахлобучил на башни белые мягкие шапочки.

Внизу за крепостью, насколько хватало глаз, тянулся белый мир. Леса, поля, Королевский Тракт — всё укутала белая мягкая мантия, похоронив под собой останки Зимнего городка и скрыв почерневшие стены сожжённых Рамси домов. «Снег спрятал раны, оставленные Сноу»… Нет, не верно. Рамси теперь Болтон, не Сноу, только не Сноу.