Пир с драконами полностью

— Никогда… хотя мы, жрецы — простые смертные, и иногда можем ошибаться, принимая то, что может случиться, за то, что должно случиться.

Джон чувствовал исходивший от неё жар, даже сквозь шерсть и варёную кожу. Вид этой идущей рука об руку пары вызывал озадаченные взгляды. «Сегодня в казармах всю ночь не смолкнут пересуды».

— Если вы и впрямь видите в пламени завтрашний день, скажите мне, когда и где в следующий раз нападут одичалые, — сказал Джон, высвобождая руку.

— Рглор посылает нам видения по собственной воле, но я поищу в огне этого человека, Тормунда. — Красные губы Мелисандры изогнулись в улыбке. — Я и тебя видела в огне, Джон Сноу.

— Это угроза, миледи? Вы собираетесь и меня сжечь?

— Ты неверно меня понял. — Она пристально посмотрела на него. — Боюсь, я заставляю тебя нервничать, лорд Сноу.

Джон не стал этого отрицать:

— Стена неподходящее место для женщин.

— Ошибаешься. Я мечтала увидеть вашу Стену, Джон Сноу. Её возвели с помощью великого знания, и великие заклятия заключены под её льдом. Мы ходим по одному из краеугольных камней мироздания. — Мелисандра пристально посмотрела в сторону Стены, её дыхание вырывалось облаком тёплого пара. — Здесь мне самое место, также как и тебе. И очень скоро тебе весьма потребуется моя помощь. Не пренебрегай моей дружбой, Джон. Я видела тебя посреди бури, угнетённого, окружённого врагами со всех сторон. У тебя так много врагов. Хочешь, я назову их имена?

— Я и так знаю их имена.

— Не будь так уверен. — Рубин на её шее вспыхнул красным светом. — Не тот враг страшен, кто проклинает тебя в лицо, а тот, что встречает тебя улыбкой и точит нож, когда ты поворачиваешься спиной. Тебе лучше не отпускать далеко от себя своего волка. Я видела лёд и кинжалы в темноте. Замёрзшую красную кровь и обнажённую сталь. Она была очень холодной.

— На Стене всегда холодно.

— Ты так считаешь?

— Я это знаю, миледи.

— Тогда ничего ты не знаешь, Джон Сноу, — прошептала она.

«Мы уже пришли?»

Бран ни разу не произнёс эти слова вслух, но они постоянно были готовы сорваться с губ, пока их потрёпанный отряд продирался сквозь рощи вековых дубов, высоченных серо-зелёных страж-деревьев, мимо мрачных гвардейских сосен и голых каштанов.

«Может, мы уже близко? — думал мальчик, пока Ходор взбирался по каменистому склону или спускался по хрустевшему грязному снегу в тёмные расщелины. — Ну, сколько ещё? — спрашивал он себя под шлёпанье копыт громадного лося, бредущего по руслу полузамёрзшего ручья. — Сколько? Здесь так холодно. Где же трёхглазый ворон?»

Мальчик покачивался в висевшей на спине Ходора плетёной корзине, сгибаясь и втягивая голову в плечи, когда великан конюх проходил под веткой дуба. Снова повалил густой, мокрый снег. Ходор шёл, глядя всего одним глазом — веко на втором примёрзло и не открывалось. Густая каштановая борода конюха заиндевела, а с кончиков усов свисали сосульки. В руке он нёс длинный ржавый меч, захваченный из крипты Винтерфелла, и время от времени срубал попавшуюся на пути ветку, окатывая всё вокруг брызгами снега.

— Ход-д-д-дор, — бормотал он под стук собственных зубов.

Удивительно, но это бормотание успокаивало. С начала их путешествия от Винтерфелла к Стене Бран со спутниками коротал время за беседой и пересказом сказок, но здесь всё было иначе. Это чувствовал даже Ходор. Его ходоры стали звучать реже, чем по ту сторону Стены. В этом лесу царило спокойствие, несвойственное всем прочим местам, знакомым Брану. Перед тем, как повалил снег, кружил северный ветер, поднимая с земли кучи бурых листьев, чей лёгкий шелест, напомнил Брану шуршание копошащихся в буфете тараканов. Но теперь опавшая листва похоронена под белым покровом. Время от времени над головами путников пролетал ворон, хлопая широкими чёрными крыльями в холодном воздухе. Остальной мир хранил молчание.

Впереди, обходя сугробы и опустив голову, брёл лось. Его огромные развесистые рога обледенели, а на широкой спине восседал угрюмый и молчаливый следопыт. Толстяк Сэм прозвал его Холодные Руки из-за того, что руки бледного следопыта были чёрными, твёрдыми и холодными, как железо. Тело следопыта укутывали слои шерсти, вываренной кожи и кольчуги. Низко надвинутый капюшон плаща и чёрный шерстяной шарф скрывали его лицо.

Позади следопыта сидела Мира Рид. Она обхватила руками брата, защищая того от ветра и холода теплом собственного тела. Под носом Жойена сосульками застыли сопли, и время от времени его сотрясала сильная дрожь.

«Он выглядит таким маленьким, — подумал Бран, увидев, как тот дрожит. — Сейчас он кажется даже меньше меня, да и слабее, а ведь я — калека».