Однако трибуны взревели снова, когда на пески шагнула обнажённая, если не считать набедренной повязки и сандалий, Барсена Черноволосая. Рослая, смуглая женщина лет тридцати двигалась со звериной грацией пантеры.
— Барсену обожают, — объяснил Хиздар, когда бурная овация затопила яму. — Мне не приходилось видеть более отважной женщины.
Силач Бельвас пробурчал:
— Драться с бабами — не отвага. Драться с Силачом Бельвасом было бы отважно.
— Сегодня она сражается с вепрем, — уточнил Хиздар.
— И, похоже, не с деревянным мечом.
Вепрь оказался громадным — с клыками длиной с человеческое предплечье и крошечными пылавшими яростью глазками. Дени задумалась, не так ли выглядел тот самый вепрь, что убил Роберта Баратеона.
— Барсена очень проворна, — заметил Резнак. — Она будет плясать вокруг вепря, ваше великолепие, и наносить порез каждый раз, когда тот проносится мимо. Вот увидите: перед тем как упасть, зверь утонет в крови.
Началось всё как и сказал Резнак: вепрь кинулся на Барсену, та отпрянула в сторону, её клинок блеснул на солнце серебром.
— Ей надо было взять копье, — сказал сир Барристан, когда Барсена отскочила во второй раз. — Так с вепрями не сражаются.
Он говорил совсем как чей-то вечно цепляющийся к мелочам старый дед, как его и называл Даарио.
Клинок Барсены окрасился красным, но после этого вепрь замер.
Барсена это тоже поняла. Она приблизилась к зверю, покрикивая и перекидывая нож из руки в руку. Когда вепрь попятился назад, воительница выругалась и полоснула его по рылу, намереваясь разъярить… и это у неё получилось. На этот раз Барсена на какое-то мгновение замешкалась с прыжком, и кабаний клык распорол ей левую ногу от колена до промежности.
Из тридцати тысяч глоток вырвался стон. Зажав рваную рану рукой, Барсена уронила нож и, хромая, попыталась отойти в сторону, но не успела она пройти и двух футов, как вепрь набросился на неё вновь. Дени отвернулась.
— Вот это достаточно отважно? — спросила она Силача Бельваса, когда арену огласил истошный крик.
— Драться со свиньями отважно, а так громко орать — нет. У Бельваса болят уши, — евнух потер огромное пузо, вдоль и поперёк располосованное старыми белыми шрамами. — И живот у Бельваса тоже болит.
Вепрь зарылся рылом в утробу Барсены и начал вытягивать кишки наружу. Пахло так, что королева уже не могла этого перенести. Жара, мухи, крики толпы…
— Кхалиси? — спросила Ирри. — Что вы делаете?
— Снимаю большие уши.
На арену вышла дюжина служителей с копьями — отогнать вепря от тела и увести назад в загон. С ними был и распорядитель боев с длинным шипастым кнутом в руках. Когда распорядитель щелкнул им на зверя, королева поднялась со скамьи.
— Сир Барристан, проводите меня обратно в мой сад?
Хиздар, похоже, растерялся.
— Но ведь предстоят еще бои. Потешный — с шестью старухами, и три поединка. Белакво и Гогор!
— Белакво победит, — заявила Ирри. — Это все знают.
— Нет,
— Умрёт либо один, либо другой, — отрезала Дени. — А выживший — умрёт в другой раз. Это всё какая-то ошибка.
— Бельвас съел слишком много саранчи. — По широкому смуглому лицу Бельваса было видно, что его мутит. — Бельвасу надо молока.
Хиздар не обращал на евнуха никакого внимания.
— Ваше великолепие, народ Миэрина собрался здесь ради того, чтобы воздать почести нашему браку. Слышали, как они вам рады? Не отвергайте их любовь.
— Это моим большим ушам они радовались, а не мне. Дорогой супруг, прошу увести меня с этой бойни. — Она слышала, как внизу хрюкает вепрь, как орут на него копьеносцы и щёлкает кнут распорядителя.
— Милая госпожа, не надо. Останьтесь ещё ненадолго, на один потешный бой и один поединок. Закройте глаза, никто не заметит, все будут смотреть на Белакво и Гогора. У них не будет времени на…
По его лицу пронеслась тень.
Шум и крики стихли. Десять тысяч голосов умолкли, и все взгляды обратились к небесам. Дени почувствовала на щёках тёплый ветер и сквозь грохот сердцебиения расслышала хлопанье крыльев.
Двое копьеносцев ринулись в укрытие, распорядитель застыл на месте с кнутом в руках. Вепрь с сопением вернулся к телу Барсены. Силач Бельвас застонал, поднялся с сиденья и рухнул на колени.
