Пир с драконами полностью

Здесь шествие замедлилось. Улица была крутой и узкой, а толпа напирала со всех сторон. Нищие Братья отгоняли людей с дороги, пытаясь отодвинуть их в сторону, но отступать было особо некуда и те, кто стоял в последних рядах, толкали толпу обратно. Серсея пыталась идти с высоко поднятой головой, но в результате наступила на что-то скользкое и влажное, и упала бы, не подхвати её под руку септа Юнелла.

— Вашему величеству стоит смотреть под ноги.

Серсея выдернула руку.

— Хорошо, септа, — покорно произнесла она, хотя от злости ей хотелось плюнуть той в лицо.

Королева шла, облачённая лишь в собственную гордость и покрывшуюся мурашками кожу. Она искала глазами Красный Замок, но высокие деревянные здания со всех сторон загораживали обзор.

— Позор, позор! — вещала септа Сколерия, а её колокольчик всё позвякивал.

Серсея попыталась ускорить шаг, но тут же уткнулась в украшенные звёздами туники, так что пришлось снова замедлиться. Прямо посреди дороги какой-то мужик продавал с тележки нанизанное на палочки жареное мясо, и пока Нищие Братья прогоняли его с пути, процессия остановилась. Мясо подозрительно смахивало на крысятину, но шедший от него запах аппетитно щекотал ноздри, и, когда путь снова расчистился, половина зевак расходились в сторону с палочками в руках, жуя на ходу.

— Не хотите попробовать, ваше величество? — крикнул здоровенный детина с огромным пузом, поросячьими глазками и чёрной нечёсаной бородой, напомнившей Серсее о Роберте. Когда она с отвращением отвернулась, мужчина швырнул в неё палочку с мясом. Та попала ей в ногу и, отскочив, упала на дорогу, но на бедре Серсеи остался кроваво-жирный след от недожаренного мяса.

Крики теперь казались громче, чем на площади, наверное, потому, что толпа стала гораздо ближе. Чаще всего доносились «шлюха» и «грешница», но кричали и «братова подстилка», и «сука», и «изменница». Время от времени раздавались возгласы в честь Станниса или Маргери. Мостовая была грязной, а проход — таким узким, что Серсея даже не могла обойти лужи. «От промокших ног пока никто не умер», — успокаивала она себя. Хотелось верить, что лужи остались после дождя, хотя это вполне могло быть и лошадиной мочой.

Из окон и с балконов тоже кидались всякой дрянью: летели полусгнившие фрукты и тухлые яйца, которые, разбиваясь о мостовую, источали серное зловоние, лилось пиво. Потом кто-то швырнул через головы Нищих Братьев и Сынов Воина дохлую кошку. От удара о землю тушка лопнула, забрызгав голени Серсеи внутренностями и личинками.

Она шла дальше. «Я слепа и глуха, а они — жалкие черви», — говорила она себе.

— Позор, позор! — пели септы.

— Каштаны, горячие жареные каштаны! — кричал уличный торговец.

— Королева-шлюха! — торжественно провозгласил пьяница с балкона и с издёвкой поднял кружку:

— Да здравствуют королевские сиськи!

«Слова — это ветер. Они не могут меня ранить».

На полпути с холма Висеньи Серсея поскользнулась на каких-то нечистотах и в первый раз упала, разбив колено до крови. Септа Юнелла помогла ей подняться. По толпе покатился нестройный хохот, какой-то мужик предложил облобызать ей колено, чтобы не болело. Серсея оглянулась. На вершине холма всё ещё виднелись огромный купол и семь кристальных башен Великой Септы Бейелора.

«Неужели я так мало прошла?»

Но хуже всего было то, что она больше не видела Красного Замка.

«Где же он? Где?..»

— Ваше величество. — К ней подошёл капитан, чьё имя Серсея позабыла — Надо идти. Толпа становится неуправляемой.

«Именно так, — подумала она. — Неуправляемой».

— Я не боюсь…

— И зря.

Он схватил её за руку и потянул за собой. Опираясь на него, Серсея шла вниз, пошатываясь и вздрагивая на каждом шагу. Спуск казался бесконечным. «Это Джейме должен вести меня». Он бы вытащил свой золотой меч и прорубил путь прямо через толпу, вырезая глаза каждому, кто посмел бы взглянуть на неё.

Дорога была скользкой, неровной, покрытой трещинами и слишком грубой для её нежных ног. Она наступила пяткой на что-то острое — то ли камень, то ли осколок стекла — и вскрикнула от боли.

— Я же просила дать мне сандалии, — рявкнула Серсея септе Юнелле. — Уж обувь-то вы могли бы мне дать!

Рыцарь снова резко дёрнул её за руку, как какую-то служанку. «Он что, забыл, кто я?» Она — королева Вестероса. Он не имеет права лапать её своими грязными руками.

У подножия холма спуск стал более пологим, а улица расширилась. На вершине холма Эйегона вновь показался Красный Замок, сверкающий багрянцем в лучах утреннего солнца. «Нужно идти дальше». Она вырвалась из крепкой хватки сира Теодана.

— Не надо меня тащить, сир.

Пошатываясь, она двинулась вперёд, оставляя на камнях кровавые следы.

Она шла через грязь и навоз, окровавленная, замёрзшая, хромающая. Вокруг гудели голоса.

— У моей жены сиськи получше будут! — выкрикнул какой-то мужик.