И тут слёзы хлынули неудержимым потоком. Они жгли щёки, как кислота. Серсея вскрикнула, одной рукой прикрыла грудь, а другой промежность, и бросилась бежать. Она неловко карабкалась вверх по склону, проталкиваясь вперёд мимо ряда Нищих Братьев, пригнувшись к земле и расставив ноги. Через какое-то время она споткнулась и упала, поднялась и через десяток ярдов упала вновь. После этого она помнила только, что ползла, карабкалась вверх на карачках, будто собака, а жители Королевской Гавани расступались перед ней, хохотали, свистели и хлопали в ладоши.
Потом толпа вдруг поредела и исчезла. Перед ней возникли ворота замка и линия копейщиков в алых плащах и позолоченных полушлемах. Послышался знакомый резкий голос дяди, сердито отдающего распоряжения. По бокам мелькнули белоснежные плащи и молочного цвета доспехи — сир Борос Блаунт и сир Меррин Трант кинулись к ней.
— Мой сын! — закричала она. — Где он? Где Томмен?!
— Не здесь. Ни один сын не должен видеть позора своей матери, — резко ответил сир Киван. — Прикройте её.
Джослин склонилась к королеве и накинула ей на плечи чистое мягкое покрывало из зелёной шерсти, чтобы скрыть её наготу. Вдруг их накрыла большая, заслонившая солнце тень. Серсея почувствовала, как сзади её коснулась холодная сталь, и огромные руки в латных перчатках подняли её в воздух как пушинку, как она когда-то поднимала маленького Джоффри. У неё закружилась голова.
Но нет. Её спаситель был настоящим. Восьми, если не выше, футов роста, с толстыми, как стволы деревьев, ногами, с грудной клеткой, которой позавидовала бы тягловая лошадь, и плечами, которые сделали бы честь и быку. На нём красовалась позолоченная кольчуга и покрытые белой эмалью доспехи, сверкающие как девичьи грёзы. Лицо скрывал большой шлем. С его гребня ниспадало семь шёлковых плюмажей, окрашенных в радужные цвета Веры. Пара золотых семиконечных звёзд скрепляла развевающийся на ветру плащ.
Сир Киван выполнил свою часть сделки. Томмен, её дорогой малыш, дал её защитнику место в Королевской Гвардии.
Серсея не заметила, как появился Квиберн, но внезапно тот оказался рядом, еле поспевая за широкими шагами её чемпиона.
— Ваше величество, — сказал он. — Как хорошо, что вы снова с нами. Позвольте представить вам нового члена Королевской Гвардии. Это сир Роберт Сильный.
— Сир Роберт, — прошептала Серсея, когда они входили в замок.
— Позволю себе добавить, ваше величество, сир Роберт принёс святой обет молчания, — сказал Квиберн. — Он поклялся, что не вымолвит ни слова до тех пор, пока жив хоть один враг вашего величества, а зло не изгнано из королевства.
Кипа листов пергамента пугала своей высотой. Тирион взглянул на неё и вздохнул.
— Я так понял, что вы тут как братья. По-вашему, это и есть братская любовь? А где же доверие? Где дружба, братские узы, глубокая привязанность, ведомая только мужчинам, сражавшимся бок о бок и вместе проливавшим кровь?
— Всему своё время, — сказал Бурый Бен Пламм.
— После того, как ты подпишешь, — подтвердил Чернильница, затачивая перо.
Каспорио Мудрый коснулся эфеса своего меча.
— Если хочешь пролить кровь, я с радостью сделаю тебе подобное одолжение.
— Очень мило с твоей стороны, — ответил Тирион. — Но я, пожалуй, откажусь.
Чернильница положил перед Тирионом пергаменты и сунул ему в руки перо.
— Вот чернила. Они из самого Старого Волантиса и не выцветают так же долго, как и настоящие мейстерские. Тебе нужно только подписывать и передавать бумаги мне. Остальное я сделаю сам.
— А могу я их сначала прочитать? — осклабился Тирион.
— Если хочешь. Они, в общем-то, все одинаковые, кроме тех, что в самом низу, но, в своё время, мы доберёмся и до них.
— Предпочитаете, чтобы я подписался как Йолло или Хугор Хилл?
— Предпочитаешь, чтобы тебя вернули наследникам Йеззана или просто обезглавили? — сощурился Бурый Бен.
Карлик рассмеялся и поставил подпись на пергаменте: «Тирион из Дома Ланнистеров». Передав его Чернильнице, он пробежался пальцами по кипе.
— Тут их сколько… штук пятьдесят? Шестьдесят? Я думал, Младших Сыновей не меньше пяти сотен.
— На данный момент пятьсот тринадцать, — уточнил Чернильница. — Когда ты поставишь подпись в нашей книге, станет пятьсот четырнадцать.
— Так расписки получит лишь один из десяти? Вряд ли это справедливо. Я думал у вас в наёмничьих отрядах всё честь по чести и поровну. — Он подписал следующий лист.
Бурый Бен усмехнулся.
— Так и есть — честь по чести. Но не поровну. Младшие Сыновья не отличаются от обычной семьи…
