Пир с драконами полностью

Когда девочка ушла, старый рыцарь отвернул ткань, чтобы в последний раз взглянуть на лицо Квентина Мартелла — или на то, что от того осталось. Большая часть обугленной плоти отслоилась, обнажив кости черепа, а глаза превратились в лужицы гноя. «Лучше бы он и не покидал Дорн или оставался лягушонком. Не всем суждено танцевать с драконами». Селми вновь набросил на мальчика покрывало и задумался, прикроет ли кто-то вот так же королеву, или её неоплаканное тело так и останется лежать в высоких травах Дотракийского моря, устремив в небеса невидящий взгляд, пока с костей не опадёт гниющая плоть.

— Нет, — произнёс он вслух. — Дейенерис жива. Она улетела верхом на драконе, прямо у меня на глазах.

Селми повторял эти слова уже сотню раз… и с каждым днём в них верилось всё труднее. «Её волосы вспыхнули, я ведь и это заметил. Она горела… и пусть я не видел падения, сотни миэринцев готовы поклясться, что наблюдали его».

В город незаметно прокрался день. И хотя дождь не прекратился, на востоке забрезжил слабый свет, и вместе с солнцем в королевские покои явился Бритоголовый.

Скахаз был облачён всё в тот же наряд: чёрная юбка в складку, поножи и мускульная кираса. А вот зажатый под мышкой шлем в виде волчьей головы с высунутым языком был новым.

— Ну что, — спросил Бритоголовый вместо приветствия, — дурачок помер, верно?

— Принц Квентин скончался перед рассветом. — Селми не удивляло, что Скахаз об этом прознал. В пирамиде слухи расходились быстро. — Совет уже собран?

— И ожидает внизу чести лицезреть десницу.

«Я не десница, — хотела выкрикнуть какая-то часть его сознания. — Я просто рыцарь, телохранитель королевы. Я не желал власти». Но когда королевы нет, а король в цепях, кому-то надо взять правление в свои руки, а Бритоголовому сир Барристан не доверял.

— Есть вести от Зелёной Милости?

— Она пока ещё не вернулась в город. — Скахаз возражал против отправления жрицы на переговоры, да и сама Галазза Галар приняла возложенную на неё миссию без восторга. Отправиться к врагу ради мира она не возражала, но настаивала, что для переговоров с Мудрыми господами гораздо лучше подойдёт Хиздар зо Лорак. Но сира Барристана было не так легко сломить, и в конце концов Зелёная Милость кивнула в знак согласия и поклялась приложить все усилия.

— Как город? — спросил Селми Бритоголового.

— Все ворота закрыты и заперты согласно твоему приказу. Мы ловим по городу наёмников и юнкайцев. Пойманных выгоняем вон или заключаем под стражу. Вне всякого сомнения, большинство затаилось в пирамидах. На стенах и башнях, на случай штурма, выставлены Безупречные. На площади собралось сотни две знатных горожан, они стоят в токарах под дождём и громко требуют аудиенции. Толпа хочет освобождения Хиздара, моей казни, и чтобы ты убил драконов. Прошёл слух, что рыцари знают толк в этом деле. Из пирамиды Хазкаров всё ещё вытаскивают трупы. Великие господа Иеризан и Улез бросили свои пирамиды на произвол судьбы, оставив их драконам.

Всё это сир Барристан знал и без Скахаза.

— Сколько убито сегодня ночью? — спросил он, заранее страшась ответа.

— Двадцать девять.

— Двадцать девять? — Куда хуже, чем он мог предполагать. Дети Гарпии продолжили свою кровавую жатву два дня назад: три убийства в первую ночь, девять во вторую. Но двадцать девять вместо девяти за одну-единственную ночь…

— И ещё до полудня будет тридцать. Что ты бледнеешь, старик? Чего же ты ожидал? Гарпия хочет, чтобы Хиздара выпустили на волю, поэтому послал своих детей на улицы с ножами в руках. Как и раньше, все убитые — вольноотпущенники и бритоголовые. Один из них был моим человеком — из Медных Тварей. Возле каждого трупа нарисован мелом или выцарапан на стене символ Гарпии. Кое-где оставлены и надписи: «Смерть драконам», «Харгаз — Герой». Была ещё «Смерть Дейенерис», но её смыл дождь.

— Плата за кровь…

— Две тысячи девятьсот золотых с каждой пирамиды, да, — проворчал Скахаз. — Её соберут… но потеря нескольких монет не остановит Гарпию. Для этого нужна кровь.

— Это ты так считаешь.

«Речь снова про заложников — дай Бритоголовому волю, он всех перережет».

— Мы уже тысячу раз об этом говорили. Нет.

— Десница королевы, — с отвращением процедил Скахаз. — А, по-моему, старушечья десница, морщинистая и хилая. Надеюсь, Дейенерис вернётся как можно скорее. — Он закрыл лицо медной волчьей маской. — Твой совет начинает беспокоиться.

— Совет королевы, а не мой. — Селми снял мокрый плащ, надел сухой, повесил меч на пояс и вместе с Бритоголовым спустился по лестнице.