Пир с драконами полностью

Зелёная Милость вздохнула под вуалью.

— Мир, который мы так старались взрастить, колеблется, как лист на осеннем ветру. Настали суровые времена. Смерть скачет по нашим улицам верхом на бледной кобылице из трижды проклятого Астапора. В небесах парят драконы — пожиратели детей. Сотни миэринцев садятся на корабли и плывут в Юнкай, Толос, Кварт, куда угодно, где их только согласятся принять. Пирамида Хазкаров превратилась в дымящиеся руны, и многие представители этого древнего рода полегли под её закопчёнными камнями. Пирамиды Улезов и Иеризанов превратились в логова чудовищ, а их владельцы — в бездомных попрошаек. Мой народ потерял надежду, отвернулся от богов, стал по ночам предаваться пьянству и разврату.

— И убийствам. Сегодня ночью Дети Гарпии лишили жизни тридцать человек.

— Прискорбно это слышать. Тем больше причин освободить благородного Хиздара зо Лорака, который однажды уже прекратил эти убийства.

«И как же он это сделал, если сам не был Гарпией?»

— Её величество отдала Хиздару руку и сердце, сделала его королём и супругом, восстановила искусство смерти в ответ на его мольбы. А он отплатил ей отравленной саранчой.

— Он отплатил ей миром. Не отталкивайте этот мир, сир, умоляю вас. Мир — это жемчужина, которой нет цены. Хиздар — из рода Лораков, и он никогда бы не замарал руки ядом. Он невиновен.

— Откуда вам знать?

«Если, конечно, вам не известен настоящий отравитель».

— Боги Гиса сказали мне.

— Мои боги — Семеро, и Семеро мне ничего такого не говорили. Ваша мудрость, вы доставили юнкайцам моё предложение?

— Всем лордам и капитанам Юнкая, как вы мне и повелели… но, боюсь, вам не понравится их ответ.

— Они отказали?

— Именно так. Мне сказали, что никаким золотом не выкупить ваших людей. Только кровь драконов дарует им свободу.

Именно этого ответа и ожидал сир Барристан. Пожалуй, именно на него он и надеялся. Селми сжал губы.

— Я знаю, что это не те речи, которые вы желали услышать, — добавила Галазза Галар. — Но я вижу в них смысл. Драконы — ужасные чудовища. Юнкайцы боятся их… и не без причины, вы с этим не поспорите. Наши летописи говорят о драконьих владыках грозной Валирии и о том разорении, которому они подвергли народы Старого Гиса. Даже ваша юная королева, славная Дейенерис, именовавшая себя Матерью Драконов… мы видели, как она горела в тот день в яме… даже она не смогла защититься от ярости драконов.

— Её величество не… она…

— …мертва. Пусть боги даруют ей сладкий сон. — Под вуалью блеснули слёзы. — И пусть её драконы тоже умрут.

Не успел Селми подыскать слова для ответа, как снаружи раздался тяжёлый топот. Двери распахнулись, и в покои ворвался Скахаз мо Кандак в сопровождении четырёх Медных Тварей. Когда Гразхар попытался загородить ему путь, Бритоголовый оттолкнул мальчишку.

Сир Барристан вскочил на ноги.

— В чём дело?

— Требушеты! — прорычал Бритоголовый. — Все шесть.

Галазза Галар встала.

— Таков ответ Юнкая на ваши предложения, сир. Я предупреждала, что вам он не понравится.

«Так значит, они выбрали войну. Да будет так». Сир Барристан почувствовал себя до странности легко. Война была для него делом понятным.

— Если они думают, что могут сломить Миэрин, швыряя в нас камни…

— Не камни, — голос старухи был полон горя и страха. — Трупы.

Холм был похож на каменный остров в море травы.

Спуск с него занял у Дени половину утра, и она совершенно выбилась из сил, пока добралась до подножия. Мышцы болели, её лихорадило. Руки до крови ободрались о камни. «И всё-таки они заживают», — подумала девушка, потрогав лопнувший пузырь от ожога. Кожа на руках покраснела и стала болезненно-чувствительной, из трещин сочилась бледная сукровица, но, тем не менее, раны заживали.

Снизу холм казался ещё больше. Дени назвала его Драконьим Камнем в честь древней крепости, в которой родилась. Она не помнила тот настоящий Драконий Камень, но этот забудет не скоро. Склоны внизу заросли колючими кустарниками и травой, выше начинались беспорядочные завалы из голых камней, громоздившиеся чуть не до небес. Там, среди разбитых валунов, острых как лезвия гребней и остроконечных вершин, в неглубокой пещере устроил своё логово Дрогон. Дени поняла, что он жил там всё это время, когда впервые увидела холм. Воздух пропах пеплом, все камни и деревья поблизости были опалены и закопчены, а земля устлана жжёными и раздробленными костями. Но для дракона это место стало домом.

Ей ли было не знать, как тянет домой.

Два дня назад, взобравшись на вершину скалы, она заметила на юге воду — тонкую полоску, блеснувшую на закате. «Ручей», — догадалась Дени. Пусть он невелик, но приведёт её к большему ручью, этот больший ручей впадёт в какую-нибудь мелкую речушку, а в этой части света все реки — притоки Скахазадхана. А когда Дени найдёт Скахазадхан, ей останется только идти вниз по течению до самого Залива Работорговцев.