- О чем ты говоришь, девочка,-Стив осторожно погладил ее маленькую, почти прозрачную руку, лежащую поверх простыни,- это я во всем виноват. Мог бы и догадаться,-Стив постучал себя кулаком по лбу.- Ты прости, Инге, что я... не разыскал тебя раньше. Но теперь все будет хорошо. Ты останешься тут до полного выздоровления - это, вероятно, дней десять или чуть больше. Тебя сегодня переведут в отдельную палату, я. уже говорил с доктором. Пока ты находишься тут, тебя будет каждый день навещать... один мой друг. Его зовут Шейкуна - Шейкуна Хасан Гулед. Запомни это имя. Он африканец из Мозамбика. У него черная кржа, но сердце золотое. Он останется здесь твоим опекуном, позаботится о билете и будет сопровождать тебя в Гвадалахару. Из Гвадалахары он отправится ко мне-ты обязательно передашь с ним письмо.
- А ты? - тихо спросила Инге, едва шевельнув бескровными губами.
- Я задержусь в Лондоне еще день-два, но потом придется уехать.
- Расскажи мне... о том крае, куда поедешь.
- Слушай... Это бескрайний океан тропических лесов. Тем сейчас жаркое лето. Там, впрочем, всегда жарко, но сейчас там еще и лето... В глубине этих лесов, вдали от городов и дорог, есть сказочное царство. Его начал строить злой волшебник, но, не достроив, умер...
- А разве волшебники умирают, Джон?
- Случается... Ему помогли это сделать другие злые волшебники. И тогда во главе этого царства встал другой волшебник, сын прежнего.
-- Тоже злой?
- Как сказать. Вначале он был никакой. Он даже не хотел править царством. Но потом согласился. Теперь у него... добрые наставники... Они надеются, что со временем он станет добрым волшебником... Но, понимаешь, Инге, волшебников очень трудно воспитывать и перевоспитывать, и чем сказка кончится, я еще не знаю...
- А воспитываешь его ты, да?
-- С чего ты взяла?
- Мне кажется, что ты.
- Ну хорошо, и я тоже... немного. Но у него есть другие наставники. Кроме того, за ним очень следит одна добрая фея.
- Она тоже живет в этом царстве?
- Нет, она на другом конце света. Но феи и волшебники могут прыгать по планете, как кузнечики. Сегодня здесь, завтра там...
-Ты тоже можешь так прыгать?
- Иногда приходится... Но ты поменьше говори и побольше слушай.
- По-моему, ты тоже добрый волшебник, Джон...
- Увы... Пожалуй, я, скорее, из донкихотов. Это ныне не в моде...
Вошла молоденькая сестра и очень строго взглянула на Стива.
- Меня уже выгоняют, Инге. Завтра утром я навещу тебя. Будь умницей и набирайся сил. Впереди очень много дел... Инге взглянула ему прямо в глаза:
-- Поцелуи меня, Джон.
Он наклонился к ней. Она шевельнулась. Простыня немного сдвинулась, и Стив увидел в прорези ее сорочки золотую цепочку с тремя бирюзовыми подвесками.
Поправляя простыню, он коснулся пальцами ожерелья.
- Никогда не расстаюсь с ним... Джон,- шепнула Инге.- И не расстанусь. Кольцо, прости, я заложила... Но оно... падало с пальцев. Я его обязательно выкуплю перед отъездом.
Стив осторожно коснулся губами ее лба, потом поднял и поцеловал тонкие холодные пальцы и вышел, чувствуя, что сейчас он не в силах произнести больше ни слова.
Он шел вслед за сестрой по сияющему чистотой и белизной коридору и думал о том, какой он, в сущности, оказался скотиной...
Тео ждал его на противоположной стороне улицы возле остановки автобуса. День был сумрачный, сырой; туман чуть приподнялся, но продолжал висеть грязно-серой пеленой над самыми крышами. Из этой пелены сочилась мельчайшая холодная изморось. Стив поднял воротник плаща, достал сигарету и, демонстративно оглянувшись вокруг, подошел к Тео прикурить.
Тео щелкнул зажигалкой и тихо сказал:
- Все в порядке.
- Исключая мелочь,-отозвался Стив,-что застряли в Лондоне.
Подъехал двухэтажный автобус, и люди, ожидавшие па остановке, втиснулись в него. Остановка опустела.
- Пошли в ближайшее кафе,-решил Стив,-там поговорим.
Спустя полчаса план действий был готов. Стив составил текст телеграммы Цвикку в Сан-Паулу и отдал Тео.
- Сегодня воскресенье,- сказал Тео,- банк в Сан-Паулу закрыт. Они передадут телеграмму мистеру Цвикку завтра утром.
- Вот мы завтра вечером и будем ждать Тибба на Хайгейт,-решил Стив.-Бибби теперь заберем с собой. А Шейкуна останется в Лондоне.
Тео молча кивнул, и они расстались.
В понедельник утром Цвикк осторожно постучал в комнату, отведенную Цезарю. Дверь открыл Суонг.
- Спит еще? - поинтересовался Цвикк, домаргивая покрасневшими от бессонницы глазами.
-- Нет. У него лихорадка.
- Кто там? - послышался из глубины комнаты голос Цезаря.
- Это я, патрон.
- Ну так входите,
Цвикк подошел к кровати Цезаря. Тот молча указал пальцем на кресло. Цвикк присел, не отрывая взгляда от заплывшего опухолью лица Фигуранкайна.
- Хорошо меня разукрасили? - скривился Цезарь.
Цвикк сочувственно покивал головой,
- Люц требует вас к экрану, патрон. С рассвета добивается.
- Вот как... требует?
- Грозит начать военные действия, если не подойдете.
-- И не подумаю.
- Так что ему сказать?
- Так и скажите.
- Мистер Цвикк, скажите, пожалуйста, господину Люцу, что босс болен и не встает с постели,-вежливо вмешался Суонг,- и что я, как врач, не могу разрешить ему встать.
