Скрип зубов был слышен очень отчетливо, а еще я видела сжатые кулаки до белых костяшек. На самом деле этот всплеск эмоций меня поразил, ведь мой Обскур казался абсолютно холодным, не реагирующим ни на что. Может тому виной то, что он начал «теплеть»?!
— Я не ограничиваю. Я хочу проследить, что Элия поест, а не проболтает с тобой все время, вместо завтрака.
И тут я поняла, что пора вмешаться. Если мы так и продолжим биться об острые углы, не закругляя их, то и к вечеру не перестанем ругаться. Я быстро села рядом с Рю и начала молча есть: хорошо пережевывая, быстро, оперативно, как и положенно солдату, кем я являлась хоть и отчасти, но все равно за годы работы вбила под корку определенные привычки.
Акварианцы смотрели на меня с любопытством, видимо ожидая совершенно иной реакции.
Когда я закончила, то спокойно поднялась и снова обратилась к Рю:
— Я поела, даннум. Могу теперь идти?
Рю почему-то снова скрипнул зубами и кивнул.
Как только за нами закрылись переборки, Иннику расхохоталась и хохотала весь путь, пока вела меня до своей капитанской каюты. С утра было решено не пересаживаться на корабль ребят, а закончить полет на корабле Дома Аштат.
— Я налью нам каранум. Это наш «веселый» напиток.
«Не веселый, а алкогольный», — машинально поправила у себя в голове.
— Я не пью в начале дня, но сегодня не помешает.
— Не помешает, — вторила мне Иннику, пока доставала уже знакомые длинные термосы.
После первого глотка я расслабилась и откинулась на мягкое сиденье, созерцая прозрачную стену из звезд.
Невероятная, божественная красота.
— Мне тоже нравится. Порой кажется, что там за обшивкой корабля есть горячие потоки, в которых можно раствориться, но на подлете к нашем планетам, я кутаюсь в плед и согреваюсь каранум из-за звездного ветра. Меня всегда пробирает смертельный холод.
Иннику повернулась ко мне, протягивая термос и села рядом.
— Наш мир умирает, Элия. Даже звезды источают последнее тепло и выбрасывают звездную пыль из своих недр. И лишь сай способна удержать нас от вымирания.
Я сделала глоток и перекатила в руке термос. Столько вопросов было в моей голове, а я, как заправский ловец камней, натягивала титановую сеть, чтобы удержать разлетающиеся каменные осколки.
— Почему вы считаете, что я — сай, Иннику? Я же…
— Не акварианка, — закончила за меня Иннику и улыбнулась. — Мы сами очень удивлены, Элия. В нашем мире сай не рождались более двадцати лун. Ты действительно дар.
— То есть меня не отпустят, — получилось грустнее, чем хотелось.
Иннику подняла вверх термос и сделала большой глоток.
— Алулим вряд ли удержит тебя, Элия Арве, а вот Рю… — она снова засмеялась. — Вот, кто теперь тебя точно никуда не отпустит.
— Почему?
— Не скажу, — по-детски и так неожиданно ответила акварианка, но смилостивилась и добавила, вжимаясь в мягкую спинку сиденья: — Не сейчас, Элия. Вот увидишь наш мир, обживешься и придешь ко мне сама со всеми вопросам. А сейчас лучше расскажи, что ты о нас думаешь.
Я потерла глаз, пытаясь потянуть время. Вопрос застал меня врасплох, ведь я думала об этом постоянно, но мысли-то были личные, свои выстраданные. А делиться?!
«Ты — мне, я — тебе» — фраза во всех культурах и мирах.
— Вы очень красивы без камуфляжа из рун.
— А с камуфляжем? Он называется «нарум» и отражает рисунок Дома.
— С камуфляжем я боюсь вас, — ответила честно. Смысл скрывать очевидное.
— И правильно делаешь, землянка, — улыбнулась Иннику как-то тепло, но потом подняла тонкие брови и уточнила: — С нарум функции нашего тела усиливаются на 30 %. У Рю, подозреваю, все 40 %. Выносливость, физическая сила, реакции мозга. Нарум превращает нас в сверхсозданий.
— Богов?
Иннику непонимающе посмотрела на меня.
— Я не поняла слово. Повтори, пожалуйста.
— Боги
— Творцы?
Я видела по ее глазам, что мы явно имели разное понимание божественного сотворения. Иннику будто говорила про родоначальников, первых акварианцев, из плоти и крови, а не наших человеческих богов, которыми только и могли пугать. Нет, землян пугать стоило, чтобы нас не штормило из стороны в сторону, но мне хотелось увидеть расу, выросшую без богов.
— Наши творцы были жестоки, Иннику. У землян есть много богов, много космогоний и много вариантов, как провести вечность после смерти, но мы либо верим, либо — нет. И в этом, наверное, наша проблема.
— Проблема?
— У каждого свой взгляд на то, как жить и как умирать.
Иннику хмыкнула и шлепнула ладонями о колени. Свободно, не сдерживая себя, отчего я задумалась о том, что, наверное, акварианки были более эмоциональны.
Более человечны?
— У нас тоже самое, Элия. Акварианцы мало верят в старые заветы, но и в будущее они не верят.
