Инар торопливо взял молоток. Девушки тихо выскользнули, Тия торопливо ушла в противоположную сторону. Он стоял с бьющимся сердцем и прислушивался. Ипут побежала навстречу матери и что-то быстро стала говорить ей. В щелку Инар увидел, что Тия скрылась за густыми кустами. С испугом он подумал, что сейчас девушка не должна была встречаться с матерью. На ее нежном искреннем лице и в глазах, которые никогда не лгали, можно было все прочитать. Успокоившись за Тию, он принялся за работу. Когда через несколько минут в беседку вошла госпожа вместе с младшей дочерью, она увидела усердно работавшего мастера. Ипут, стоявшая сзади матери, с тревогой смотрела на него. Но юноша был спокоен и внимательно слушал госпожу, только всегда веселые глаза его были очень серьезны.
Целый месяц Инар был счастлив. Он видел каждый день любимую девушку. Иногда она приходила вместе сестрой, и они перебрасывались несколькими фразами, иногда он выполнял их маленькие поручения. Один раз поправил ожерелье у Ипут, в другой раз госпожа попросила отремонтировать очаг в большой столовой и была очень довольна его работой. Девушки часто гуляли в саду и как бы нечаянно проходили мимо. Инар много думал в эти дни. Где это видано, чтобы дочь Носатого вельможи, Великого Начальника Мастеров, стала женой простолюдина? Убежать с ней? Куда? В стране, замкнутой безлюдными пустынями, это невозможно. Что может он предложить богатой, изнеженной девочке, привыкшей к роскоши. Никогда не согласится он сам обречь ее на тяжелые испытания. И все но было бы бесполезно. В их стране беглецов возвращали быстро и наказывали страшно.
Инар любил, страдал. И все-таки он был счастлив. Он видел ее. Иногда за весь день и удавалось лишь проследить ее тонкий силуэт с узкими бедрами и маленькой гордой головкой. Но когда она приходила имеете с проказливой младшей сестрой, он только и вндел Тию. Он смотрел на ее задумчивые, медлительные глаза, бледное лицо с легким загаром. Она казалась болезненно хрупкой рядом с Ипут, у которой полное круглое личико горело здоровым румянцем, а крепкие ножки не стояли на месте от избытка энергии.
Он мечтал, хотя знал, что мечтать бесплодно. И все-таки он жил эти дни счастливым человеком и гнал мысли о том, что будет потом. Иногда, усмехаясь, вспоминал, как не хотел сюда идти, когда его посылали. Но и это светлое время прошло. Осталось два дня до окончания его работы.
Утром накануне последнего дня он пришел, как обычно, но на сей раз с большой корзиной. Он нетерпеливо поглядывал в сад, ожидая, когда появятся девушки.
Ипут прибежала вскоре с кистями винограда и руках.
— Инар. Посмотри, какая большая кисть. Хочешь? Возьми. Сегодня солнце печет, наверное, пить хочешь?
Инар, улыбаясь, смотрел на веселую, раскрасневшуюся девушку.
— Ипут! Попроси Тию зайти сюда на несколько минут.
— Скажу, Инар.
Она легко побежала по желтой тропинке между цветами. Инар проводил ее грустными глазами. Ему нравилась шаловливая, беспечная и в то же время добрая сестра любимой девушки. Послезавтра он уже не будет их видеть. Через полчаса Инар увидел сестер, Они шли из глубины сада. Ипут остановилась и сели на скамейку. Инар подошел к Тие. Она стояла, застенчиво улыбаясь, и слегка наклонила голову в ответ ни его приветствие.
— Тия! Я заканчиваю работу, послезавтра уже не приду к вам.
Тяжелые ресницы Тии затрепетали. Она смотрела на него печальными ласковыми глазами.
— Я принес тебе на память обо мне небольшую вещь. Светильник. С мыслью о тебе я делал его почти год.
И он развернул белый сверток, лежавший в его корзине. В его руках был необычайный каменный лотос. Между двумя круглыми малахитовыми листьями возвышались на зеленых, тоже малахитовых стеблях бутон и распустившийся цветок белого лотоса. Тия замерла от восторга. Такой красивой вещи она не видела, хотя в ее богатом доме всего было в избытке.
В солнечных лучах сквозь нежные лепестки просвечивала золотая сердцевина, излучая мягкий свет. Отполированные листья блестели свежестью как живые. Узор светлых жилок расходился от центра к краям и разделялся на тончайшие нити. По кромкам утолщенных листьев бежали струйки ювелирно-четких иероглифов: «Пусть радость и счастье дарит тебе Ра» и по кромке другого: «Пусть светильник рассеет ночные тени и мрак», — прочитала Тия. В глазах ее стояли слезы. Ипут подошла близко и тоже не сводила восхищенных глаз с каменного цветка.
— А как же его зажигать? — спросила она. — Жаль такую прелестную вещь портить копотью.
Инар улыбнулся той открытой улыбкой, которая всегда располагала к нему людей.
— Ему ничего не сделается, Ипут! Зажигать его надо, так: снять белый бутон со стебелька, а он темный. В стебелек наливается масло, часть его проходит в листья, а потом вставить льняной фитиль. Цветок не снимается со своего стебля. Когда огонь не нужен, потушить его и надеть бутон. Вот и все.
— Нет, Инар! Это царский подарок. Он очень дорогой. Я не могу его взять.
Блестящие глаза Инара потухли.
— Но для царя я не стал бы его так делать. Я делал его для единственной девушки на земле. Прими его как дар любящего сердца.
