Однако когда Эсхил через несколько минут посмотрел на юношу, он увидел, что тот лежит без сознания. Эсхил быстро подошел и смочил ему лоб водой. Инар долго не приходил в себя. Когда он с усилием открыл глаза, подошел Пекрур. Увидев лежащего Инара, заорал:
— Опять, лодырь, лежишь? Нельзя на минуту отойти. Вместо работы — развалился!
Свистящий бич мелькнул в воздухе, но Эсхил прикрыл Инара своей спиной. Второй удар тоже достался ему.
— Не видишь, начальник, что человеку плохо? — тихо произнес Эсхил и встал. Его ссутулившееся тело с широко расставленными ногами выражало отнюдь не покорность, а скорее угрозу, как будто он готовился к прыжку. Сузившиеся блестящие глаза колюче и насмешливо смотрели на надзирателя. Пекрур предпочел не заметить вызова в дерзком каторжнике и злобно толкнул лежащего Инара:
— Чего разлегся? Ломай, камень. Не на пир сюда доставлен. — Он ненавидящими глазами смерил Эсхила, который уже энергично забивал кол в просверленную щель. Остальные молча работали, не поднимая глаз. Инар медленно вставал, стараясь преодолеть слабость и головокружение. Пекрур ворча удалился в соседний карьер, где у него был приятель.
— Чтоб тебе не вернуться, чтобы сгнить в каменоломнях, чтобы попасть в зубы крокодилу, — озлобленно ворчал ему вслед изможденный каменотес.
Эсхил с беспокойством глянул на юношу.
— Лучше стало? Помочи голову и попей воды, работай здесь в тени.
От его заботливого голоса Инару стало легче. Он подошел к своему месту и начал высверливать отверстия по прочерченной линии. Инар невольно думал о том, что здесь, среди каторжников, заклейменных на вечное рабство, были люди, не боящиеся встать на защиту другого. Этот чужеземец, невесть как попавший в рабство чужую страну, был настоящим человеком.
Вернувшись из Синайских рудников, Руабен узнал о несчастье Инара. Он был потрясен и упорно думал, как ему помочь. Отзывчивый и добрый, Инар был горяч и неосторожен. Несчастия единственной в городе близкой семьи глубоко тронули Руабена. Он решил сходить к Хемиуну. Вельможа принял его, как обычно, в саду, где он любил отдыхать и просматривать на кусках папируса донесения начальников отрядов со строительства Ахет Хуфу.
Далеко не уверенный в успехе предприятия, смущенный необычайностью своей просьбы, скульптор рассказал о несчастиях в семье Анупу и робко попросил вернуть домой девушку и облегчить наказание Инару.
Хемиун внимательно слушал. Гордый и властный, он был в своих поступках требовательным, но справедливым.
Он молча сидел, думал и хмурился. Пальцы холеных рук с раздражением отрывали кусочки листьев от ветки оливы. В его мыслях шла борьба. Он был зол на Яхмоса. В скульптурной мастерской Хемиуна выполняли дорогие и сложные работы. Каждый ваятель ценился, и мастерская была перегружена срочными заказами. Благодаря непрошеному вмешательству заносчивого жреца он лишился двух отличных мастеров, а вот третий ждет его помощи и, еще чего доброго, попадет в какую-нибудь новую историю. Он считает чати всемогущим. И князь со злостью рвет ветку. Хемиун терпеть не мог Яхмоса, но тот был страшно богат, знатен, способен на всякие козни, как бог зла Сет. И это еще полбеды. Со знатностью Хемиуна и его весом при дворе трудно соперничать. И нрав у Хемиуна тверд и неуступчив. По натуре он боец, обладает несокрушимой энергией. Но к чему поведет эта борьба, когда речь идет всего лишь о ремесленниках. И может ли он, чати, один из знатнейших князей Черной Земли, вступать в спор с жрецом крупнейшего храма столицы из-за какой-то хорошенькой простолюдинки? Как после этого будет смотреть народ на поражение жреца из знатного сословия? Сам царский родственник, он свято охранял привилегии своего сословия. Невозможно будет замолчать эту историю, если он вмешается в нее.
Несколько недель назад он вынужден был пойти к царю и доложить о трудностях на строительстве, о нехватке продовольствия. Царь собрал верховных жрецов храмов и обязал оказать помощь из своих сокровищниц и продовольственных складов. Сколько раз приходилось за эти годы обращаться к храмам! Самые большие запасы зерна у них. И богаче всех храм Птаха. От него поступил огромный вклад. На последнем совещании жрецов именно Яхмос сыграл главную роль. Хемиун прекрасно знал, что хитрый честолюбец мечтает о леопардовой шкуре верховного жреца и поддержка его отнюдь не бескорыстна. Но окончание строительства зависит от поддержки храмов и особенно от самого богатейшего в стране. Высоко стал подниматься храм Ра, но ремесленники, да и многие другие, больше всех богов почитают своего бога умельцев — Птаха. В храме Яхмос играет роль чуть ли не большую, чем Птахшепсес. Ссориться с Яхмосом нельзя из-за сословных и деловых соображений.
Все эти мысли роем пронеслись в озабоченной голове Хемиуна. Он глянул на понурившегося любимца, и стало жаль его.
