Быть принятым за какого-то клановца и выданным полиции - этого мне еще не хватало. Прежний Тридент Мортон потерял бы голову, очутись он в такой ситуации, но сейчас все во мне было иным - и физические силы, и умственные способности. Реагируя с быстротой, которая немало удивила меня самого, я на лету придумал довольно-таки правдоподобное объяснение. В мгновение ока я превратился в отбившегося от остальных, заблудившегося в пустыне члена спасательной экспедиции, а допотопные деньги и чековая книжка - в археологическую находку на месте засыпанной землетрясением анабиозной установки.
Он мне как будто не очень верил, и тогда я, в пбисках убедительного доказательства, вспомнил про кольцо с бриллиантом. В вертолете я случайно нащупал его в кармане, хотя понятия не имел, как оно там очутилось.
- Вот что я еще обнаружил при раскопках! - Я вынул перстень. Шлифованные грани загорелись на солнце, в глубине засветился переливчатый огонь.
- Что Это за камень? - парень недоверчиво повертел кольцо в руке. - Прозрачный как будто, а изнутри не то красный, не то синий…
Бриллианты были для него такой же диковиной, как для меня музей банковских операций. Но когда я ему сказал, как называется камень, его охватило такое же возбуждение, как меня при виде еды.
- Сейчас проверим! - Закинув рюкзак за плечо, он стал продираться сквозь кустарник.
Кольцо осталось у него в руке. Я мог бы выбить его одним-единственным ударом, а вторым свалить парня с ног - во мне накопилось столько силы, что я бы справился с любым, кроме чемпионов по боксу. Но я не стал этого делать. Я вообще уже не думал о кольце, лишь о надписи на внутренней стороне, которую только что заметил: «Торе от Трида».
Торе от Трида. Торе от Трида.
В моем мозгу явно слышался характерный звук вертящегося сейфового диска, на котором набирают нужную комбинацию. Дверца с металлическим звоном распахнулась, на меня нахлынули воспоминания. Тора! Целый мир, куда входила и моя первая близость с женщиной, и та, последняя, перед выступлением Торы в первой передаче Телемортона, и множество женских рук, к которым я прикасался - страстно, безразлично, брезгливо, - и длинный безымянный палец Торы с багровым, в цвет туники, ногтем и обручальное кольцо с часиками. Кольцо было, собственно говоря, мое, мы просто обменялись перед выступлением, потому что остановились ее часы, а ее были с бриллиантом, принадлежавшим прежде принцессе монакской, а до нее - русской великой княгине. По глубокому убеждению Торы, знаменитый камень приносил счастье. Потом, когда ее убили, кольцо осталось у меня и вместе с аппаратом гипносна отправилось в полувековое путешествие.
Мы вышли на бетонированную дорогу. У горизонта, полузатерянное среди скал и могучих кедров, высилось какое-то здание. Судить отсюда о размерах было трудно, может быть, оно казалось таким большим из-за того, что рядом не было никаких других строений. На обочине дороги стоял игрушечный домик без окон. Мы вошли. Я увидел экран, а под ним клавиши. Нажав одну из них, мой спутник нетерпеливо потребовал:
- Найдите ближайшего ювелира! Поскорее, мне некогда!
- Сейчас поищу, - ответил бесстрастный механический голос.
Через несколько секунд экран вспыхнул. Я увидел ювелирную мастерскую и пожилого мужчину, тщательно шлифовавшего наждаком необычное ожерелье. Я готов был поклясться, что оно из стекла. В мое время такую побрякушку можно было купить в магазине детских игрушек.
- Что у вас там такое? - не отрываясь от своего занятия, спросил владелец мастерской.
- Спрячьтесь! - шепнул мне парень, заслоняя спиной. Я отошел в угол вовремя - ювелир как раз поднял голову, чтобы осмотреть протянутое моим спутником кольцо.
- Граверная работа, старинная, - он отложил в сторону лупу. - Позапрошлый или прошлый век… Бриллиант 18-каратовый, судя по чистоте, южноафриканский, шлифован в Амстердаме… Но это, может быть, и искусная подделка. Придется проверить при помощи спектрального анализа.
- Неужели не существует другого способа? - нетерпеливо пробурчал мой спутник.
- Кроме лабораторного? Никакого. Алмазы режут стекло, но где вы его сейчас найдете? Только в музее и у лучших ювелиров.
Странный мир! - думал я. - Мир, который с каждой минутой становится все более непонятным. Банковский музей, музейное стекло. Это еще куда ни шло. Но в голосе ювелира, когда он упоминал Амстердам и Южную Африку, улавливалась удивительнейшая интонация.
