Им следовало быть героями, отважно служить родине душой и телом, они должны были храбро смотреть в глаза геройской смерти. Так они были воспитаны, и это же запечетлевалось потом в каменных, бронзовых, железных фигурах геройских памятников и мемориалов. Страх — неотъемлемая часть образа того молодого человека, который позже стал моим отцом, и я включаю страх в этот образ.

Нужно вызвать в памяти исторические даты и события: 18 января 1919 года в министерстве иностранных дел в Париже была открыта мирная конференция с участием семидесяти делегатов 27 стран-победителей. 10 октября того же года последовало подписание мирного договора с Австрией в Сен-Жермене. Австрии пришлось уступить Южный Тироль до Бреннера, Триеста, Истрии и Далматин, а также территории в Каринтии и Крайне. Она должна была признать суверенитет Венгрии, Чехословакии, Польши и Югославии. Название Немецкая Австрия, так же как и присоединение к Германскому рейху, были запрещены. Разрешалось иметь профессиональную армию в количестве 30 тысяч человек.

Австро-Венгерская монархия была разбита, большая родина распалась на несколько маленьких.

В октябре 1918 года в Праге была провозглашена Чехословацкая республика.

11 ноября император отрекся от престола.

29 ноября в Мэриш-Трюбау Адальберт, возвращаясь с Цвиттауерштрассе, где он был в гостях у друга, услышал многочисленные выстрелы. Со стороны городской площади ему навстречу бежали люди. Адальберт пошел дальше, до того места, где Херренгассе выходила на городскую площадь, увидел беспорядочно разбегающихся в разные стороны людей, он услышал крики, увидел человеческие тела, лежащие на земле.

Позже он рассказывал дома, что это были чешские войска, они маршировали на городской площади, а на северной стороне площади собралась огромная толпа, которая наблюдала за солдатами. Как ему рассказали, солдаты внезапно открыли огонь по толпе.

Может быть, солдаты подумали, что с северной стороны площади, где собралось много людей, им угрожала опасность? Может быть, кто-нибудь там угрожающе поднял руку? Или из толпы доносились крики? Или же солдаты поддались на провокацию, неправильно восприняли движение толпы, и у них сдали нервы?

Адальберт думал, что солдаты стреляли со страху.

На городской площади в Мэриш-Трюбау остались лежать мертвыми три женщины, из них две работницы и одна — жена столяра, и еще двое детей, девочка по имени Гермина Фишер и мальчик Алоиз Таушинский, ей тринадцать, а ему пятнадцать лет.

Нечто подобное, говорит отец, происходило и в других городах.

(54 убитых и более тысячи раненых в марте следующего года.

Из трех с половиной миллионов немцев в Богемии, Моравии и австрийской Силезии, прежде всего те, кто жил в окраинных областях, населенных преимущественно немцами, надеялись на референдум и на последующее присоединение к Австрии.

4 марта 1919 года появилось воззвание к мирной демонстрации. На этот день было назначено австрийское Национальное собрание, и представителей судетских немцев впервые не допустили к заседанию в австрийском парламенте. Это было сделано демонстративно, чтобы подчеркнуть симпатию к немцам Австрии и их право на самоопределение.

Во многих городах чешские солдаты стреляли во время демонстрации по безоружной толпе. Среди убитых оказалось много женщин, подростков и детей.

Референдум, на который все надеялись, не состоялся.

Мой отец, говорит теперь Генрих, и не строил иллюзий на этот счет.)

Во время публичной дискуссии о Гитлере и о временах фашизма, которую мы с Бернхардом недавно смотрели по телевизору, выступила восемнадцатилетняя школьница. Она говорила, что не надо все время возвращаться к вопросам о вине за прошлое, копаться в нем, у нее создается, впечатление, что люди по-прежнему и, главное, до сих пор так много занимаются прошлым по той причине, что им никак не разобраться с проблемами настоящего, что перед лицом этого настоящего они довольно беспомощны, и эту беспомощность они, как кажется ей, молодой, не в состоянии объективно признать.

Другой участник дискуссии счел, что заниматься вопросами прошедших эпох есть всего-навсего интеллектуальное удовольствие. Кстати говоря, проблема наших дней вовсе не Гитлер и его вина, а шансы людей на выживание, и именно их надо обсуждать, все остальное ушло в прошлое, преодолено.

Что будет, если у нас кончится нефть, сказал молодой человек, вот это действительно важно для нас, об этом мы и должны говорить.

Опасность спрятать голову в песок прошлого и, размышляя над прошлым, уделять слишком мало внимания проблемам настоящего, слишком мало заниматься настоящим.

Опасность сузить прошлое, которое некогда было настоящим, из которого произошло наше настоящее, из которого оно выросло, до цифр и дат, посвятить себя исключительно настоящему, решить, что прошлое прошло.

Перейти на страницу:

Все книги серии Австрийская библиотека в Санкт-Петербурге

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже