Пирамида предков полностью

Родина, говорит Бернхард, это такое место, где у тебя есть право жить и умереть, быть похороненным, внесенным в списки жильцов, в приходскую книгу, где обозначены дата рождения и дата смерти, — это и есть право на родину. Построить дом, если у тебя есть на это деньги, купить кровать, стол, шкаф, стул, второй стул для жены, для мужа, нет, не просто купить, еще и поставить туда, где ты обеспечил для этого место, без труда не вытащишь и рыбку из пруда. Родить детей, внести их в список рожденных, в приходскую книгу, в список городского магистрата, в список общины, отправить их в школу, вырастить, сказать им: это ваша родина.

Родители произносят слово родина очень редко. Если они говорят о прежних временах, то скажут лишь: тогда, у нас дома. Тогда, у нас дома, было так-то или так-то. Дома, или просто в Б.

В Б. у нас было то-то, в Б. произошло то-то или то-то, в Б. к нам пришел тот-то или тот-то, — в Б. мы поступали так или эдак. Они избегают слова «родина», они говорят о ней описательно.

Только однажды, когда разговор зашел о том, как им пришлось уехать из дома, мать сказала: тогда у нас не было родины, мы были безродными, мы не знали, куда идти, мы почувствовали, что нас вытолкнули, у нас возникло ощущение, что мы не имеем права жить. По слову тогда, которое мать употребила в самом начале рассказа, можно заключить, что теперь она уже не безродна, что ту квартиру, которая была ей родным домом, дом, в котором находится эта квартира, город, в котором стоит этот дом, страну, на карте которой можно найти этот город, — все это вместе она рассматривает как свою родину, что понятие новая родина, которое сейчас очень в ходу, и противопоставляется старой родине, для нее наполнено смыслом.

Молодой человек, с которым я после встречи с читателями разговорилась о современной литературе, в частности, и о том, что надо понимать под литературой о родном крае сказал: весь мир — мой край родной!

В каком-то сборнике афоризмов я нашла поговорку, переведенную с русского: кто везде как дома, тот всегда в гостях.

Один американец, родители которого на рубеже столетий выехали из Польши, в 1977 году возвращается в Польшу уже пенсионером, он ни слова не знает по-польски и в интервью говорит журналисту, что никогда не забудет тот первый шаг, который он сделал на польской земле. У него появилось чувство, будто он дома.

Одна немецкоязычная семья из Польши выезжает в Германию, их семнадцатилетний сын не хочет ехать с ними, для него Польша — родина, он хочет остаться в Польше, но разрешение на выезд родители добывали в первую очередь из-за него. У него жизнь должна быть лучше, чем у них. Парень в конце концов соглашается, но, едва только поезд трогается, он вдруг ощущает сильную тоску по родине и выпрыгивает на ходу.

Папа Иоанн Павел II прибывает в Польшу на самолете, сходит с трапа, преклоняет колени и целует землю своей родины.

Сотни мужчин и женщин, многие годы назад выехавшие в Соединенные Штаты, приезжают на большую встречу бургенландцев в Австрию, они привозят с собой детей, чтобы показать им родину.

Я знаю одного пожилого человека, он родом из Южной Моравии, говорит отец, он каждый день посещает одно и то же кафе, только из-за того, что на бумажной упаковке сахара, с которым он там пьет кофе, написано: лунденбургские сахарные фабрики.

У него тоска по родине, говорю я.

Недавно на похоронах одного нашего близкого родственника (дядя всегда лелеял надежду съездить на старую родину), когда один из гостей вышел вперед, достал из кармана маленький мешочек и высыпал содержимое мешочка на могилу, мой маленький сын стал спрашивать, что было в этом мешочке. Я сказала, что там, наверное, была земля из тех Мест, где дядя родился и где он прожил долгие годы. И хотя я испытываю почти физическое отвращение перед словами земля родины, мне стыдно, когда бы я ни произносила эти слова, за то, что мы забыли их настоящий смысл.