Пирамида жива… полностью

Конечно, я понимал: надеяться особенно не на что. Многое из того, что совершенно естественно для жителей цивилизованного мира (а к ним можно отнести теперь большинство землян в развитых странах), представляется ненужным, а то и вредным для наших руководителей. Будь ты семи пядей во лбу – это ничего не решает, главное и единственное условие благополучия и сравнительной защищенности у нас – власть. Обладание ею или угодничество перед теми, кто исповедует бесчеловечную и нелепую идеологию Пирамиды. «Кто был ничем», тот действительно стал «всем» (хотя ничем и остался). Ничто возведено в абсолют, и ограниченные властолюбивые люди, возведенные на верхние ступени, подминают под себя каждого, кто пытается проявить хоть какую-то индивидуальность. Цветное и яркое, живое, неуместно там, где торжествует и правит бал серость. Апология серости – вот что такое наша идеология и политика, это я понял уже давно. Властолюбивые карлики высасывают энергию обманутых ими людей.

И все же в период «перестройки» хоть какая-то надежда появилась.

Фотография спасала меня всегда. Одно время была даже единственным источником существования – чтобы иметь возможность заниматься писательством, а не «трубить от звонка до звонка» на каком-нибудь госпредприятии, я зарабатывал тем, что фотографировал детей в детских садах (удачно избегая милицию, ОБХСС и фининспекторов). Но еще важнее было общение через фотографию с природой, красотой. Сначала это было развлечением, отдушиной, потом окончательно стало одним из способов творчества, философией и, можно сказать, образом жизни. «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста – нечто похожее с точки зрения философии, но там литература, воспоминания. Здесь же попытка зримо, в цветных изображениях и в музыкальной последовательности запечатлеть прекрасные мгновения жизни и тем самым сохранить, продлить их и поделиться с другими – в противовес давящей убогости советского быта. «В поисках утраченной радости» – так можно было бы назвать альбомы, слайдфильмы и выставки фоторабот.

Название первой книги о путешествиях с фотоаппаратом – «Джунгли во дворе» – оказалось символическим (чего я, придумывая название, вовсе и не предполагал). Расшифровать его можно так: если почти ни у кого из нас, «простых советских тружеников», нет возможности побывать в настоящих джунглях и вообще путешествовать в заморские страны, то есть такой вот выход: путешествовать с фотоаппаратом в «джунглях» двора, оврага, ближней лесной поляны, а то и просто в квартире, в комнате. Надо лишь прибавить внимательности, изменить масштаб восприятия, то есть довольствоваться тем, что доступно, помня знаменитое изречение Анаксагора: «Все – во всем». Самое интересное: это не сужает, а – наоборот! – расширяет мир, углубляет его. Недаром же сказано, что «капля росы отражает весь мир». Можно, объездив заморские страны, не увидеть ничего интересного, а можно в своем дворе, в парке, в лесном овраге… Все – относительно! Что же касается «путешествий» в комнате, то зимой, например, можно фотографировать морозные узоры на стеклах, видя в них фантастические ледяные пейзажи, волшебный сверкающий мир, а летом поставить на солнце на подоконнике кусок прозрачного, растрескавшегося стекла и бутылки с цветными растворами – и с помощью оптической системы фотоаппарата и собственной фантазии улавливать в цветовых переливах картины далекого космоса… Конечно, в таком подходе есть оттенок смирения перед обстоятельствами унылой жизни, однако и мудрость. Великая мудрость! Ведь говорят же восточные мудрецы: «Спешите, спешите. А я подожду в форме цветка у дороги. Чтобы обогнать вас»… Посмотрите внимательно: любой цветок – настоящее чудо!

Особенно растоптанной в нашей соцдействительности казалась мне женская красота. Человек – дитя природы и ее часть, в женщине красота человеческого лица и тела воплотилась, очевидно, в наибольшей степени, это я понимал еще в детстве, опять же интуитивным чутьем, хотя ему явно противоречили социальные установки. Начав с фотографирования разных представителей флоры и фауны, я естественно ощутил жгучее желание запечатлеть то, что всегда меня так волновало – сначала, правда, в картинах художников, некоторых скульптурах, бурных фантазиях, снах. Но – наконец, когда удалось победить множество собственных тусклых комплексов – и в натуре.