Да, она опять обещала прислать. А я оставлял места в рукописи, чтобы потом вставить куски из ее рассказов. Например, о днях, проведенных в «расстрельной» камере – в ожидании «исполнения приговора»; или о «лагере доходяг», где был достигнут «социалистический идеал» – полностью стерта грань между женщиной и мужчиной: их ведь даже содержали на одной территории, хотя и в разных бараках, и в день умирало по несколько человек – и тех, и других, – правда, мужиков все-таки больше: слабый народ!… И еще, к примеру, о женской палате в «психушке», где у одной из пациенток была страсть танцевать почему-то голой, другая постоянно «летала», третья качала несуществующего ребенка – ну прямо фрагменты «бала у Сатаны» из романа Булгакова… Я хотел вставить кусочки ее воспоминаний в эту часть своей повести – так, чтобы они перемежались с ее теперешними письмами.
Но бандероль от нее не приходила.
И я опять позвонил, и она сказала, что рукопись послана не мне, а в какой-то журнал, а больше у нее нет экземпляра…
– Ну, что ж, сказал я, ладно. У меня остались ваши письма и одна тетрадка. Придется обойтись ими. Жаль, очень жаль.
Этот разговор был, кажется, в ноябре.
Всю жизнь я (как вы, наверное, как каждый) ждал – да и сейчас все еще жду – перемен. Волшебных, конечно, ибо здравый смысл говорит: безнадежно, посмотри вокруг, с чего же это вдруг начнется
«Кюстиновская» пирамида! (Да простит меня благородный, честный маркиз за то, что я так треплю его имя…) Можно сказать «Николаевская», – но ведь и до Николая I она громоздилась в России. И после… И сейчас… Наша она. В наших душах. Увы. Хотя… Я ведь учился (причем в «советское время» бесплатно), работал. И я учился работать. Конечно, хотелось большего, так хотелось по-настоящему развернуться – чтобы публиковалось то, что пишу и фотографирую, чтобы отдавать людям то, что могу. И еще так хотелось объехать мир (как всем, конечно, как всем…). В воображении я давно уже объездил его, предварительно составив желанный маршрут… Конечно же, гостил на островах Южных морей и фотографировал там – и в Индонезии тоже, и на островах Малайского архипелага, и в Африке глубинной, и, конечно, в бразильской сельве в бассейне реки Амазонки. И любовался мавзолеем Тадж-Махал в Индии, и пирамидами Египта, и ослепительно-синими средиземноморскими далями, и закатами на Гавайях, и бродил по саваннам и тропическим лесам королевства Конго, и был на мысе Горн и на острове Пасхи… Да, все это в воображении, живя сначала в комнате коммунальной квартиры, а потом – став автором нескольких книг, многих публикаций в центральной прессе и членом Союза Писателей – получив маленькую квартиру в доме, который выселяли под общежитие и все никак не могли выселить, и он стал «бесхозным», а потому текла канализация в подъезде, выбиты были окна, буянили пьяные «стройбатовцы», приходившие в гости к «лимитчицам», которых все-таки в наш дом поселили… И все же…
