Валя думала про Новый год, но не было ни идей, ни сил, ни лишних денег. Больных из-за предвыборных съёмок принимала с пятого на десятое, да ещё в бюджете жирной строкой появилось такси. И казалось странным, что при всей её популярности Новый год окажется таким же, как раньше.
А утром Ада заорала в сотовый:
– Срочно приезжай!
– Что случилось? – испугалась Валя.
– Твой любовник – бандит! Остальное не телефонный разговор…
Валя отменила приём, укуталась трясущимися руками и побежала ловить машину, теряясь в догадках. Рудольф со всклокоченной стрижкой металась по кабинету как раненый зверь:
– Давно видела Горяева?
– Вчера.
– И он ничего не сказал?
– Нет. Что стряслось?
– Ты в курсе, что я, как бы, взяла под ключ всю его предвыборную кампанию? – выкрикнула Ада. – Ролики, передачи, фильмы, рассовывание по другим каналам?
– Не в курсе. – Валя отметила, что лицо у Ады покрыто красными пятнами. – У тебя аллергия? Хочешь, сниму за двадцать минут?
– Аллергия у меня на Горяева! Дал на всё про всё чемодан бабок. Пришла отчитываться, сидит злой как пёс, будто моя вина, что они выборы просрали! Считали с ним, считали, как бы, на пятнадцать штук баксов не сошлось.
– Как это не сошлось? – вскинула на неё изумлённые глаза Валя.
– Можно считать по-разному, например, они у меня взяли режиссёра туда. Оплатили его по рабочим дням, а можно сосчитать по рабочим часам. И так всё. Я хоть и пахала, высунув язык, признала, что пятнадцать штук за мной.
– И что?
– Лишних денег сейчас нет: надо на Новый год погреться, ребёнку в Штаты подкинуть. Говорю, к весне отдам, а твой – не обсуждается! Три часа перетирали. Он мне: если б не Валентина, я б вам не заказывал, советовали длинных денег вместе с вами не делать. У вас плохая репутация. У меня!!! А сам весь в нефтяных пятнах по белому! Я дверью хлопнула.
– А он?
– Прислал бандита!
– Виктор? Бандита? – Это было обухом по голове.
– Приехал гэбэшный шкаф и давай быковать: «Здрасьте. Я родился по заданию разведцентра и хочу напомнить, что у вас проблемы…» Стала объяснять, что весной отдам. А он: «Ставлю на счётчик. Пять процентов в месяц с завтрашнего числа. Кстати, ваш сын ведь в Колумбийском университете учится?» Представляешь?
Валя не поверила своим ушам:
– Я сейчас же позвоню Виктору!
– Ни в коем случае! Я тебе ничего не говорила. Ему ни слова, иначе ты мне никто. Просто надо было с кем-то поделиться. Что такое при его деньгах вшивые пятнадцать штук баксов? – причитала Ада.
Валя вышла из кабинета, её буквально шатало. Набрала телефон Горяева.
– Занят! – ответил он почти грубо.
– Иду от Ады! – парировала она тем же тоном.
– Хорошо, – сдался он. – Через пятьдесят минут в баре «Националя».
Валя вышла на улицу, осторожно добралась по обледенелым тротуарам к шоссе, поймала машину. Горяев приехал в «Националь» ещё более усталый и помятый, чем вчера.
– Зачем вчера приходил? – холодно спросила Валя.
– Соскучился. А ещё хотел понять, насколько плотно Рудольф тебя задействовала, – признался он. – Тогда понял, что нет. Теперь понял, что да.
– Она не должна знать, что я тебе сказала.
– И так половину денег положила в карман, сделала халтуру, но не отдаёт даже то, что должна!
– Отдаст весной, когда будут, – умоляющим тоном повторила Валя за Адой.
– Ты не понимаешь, что это кидалово? – Он отхлебнул кофе. – Дорога ложка к обеду.
– Ей надо отдохнуть, послать денег сыну, – как попугай повторила Валя. – Она, как и ты, едет «греться».
– Предупреждали, с Рудольф нельзя иметь дело, – и вмазал по самому больному: – А тебе не надо отдохнуть и потратить на Вику? Сколько тебе платят за передачу?
– Это не имеет отношения к делу, – покраснела Валя. – Ты послал к ней бандита!
– Не бандита, а генерала-орденоносца, решающего проблемы.
– Не верю, что генерал-орденоносец… – фыркнула Валя.
– Знала б, сколько у него зарплата, бегом бы поверила.
– Он угрожал безопасности сына!
– А что делать? – развел руками Горяев.
– Тебе так нужны эти пятнадцать тысяч?
– Да хоть пять копеек. Это мои деньги. Ада твоя «КамАЗ» на скаку остановит, но не поняла, что я не «КамАЗ». И не лезь в чужие разборки.
Попал плуг на камень, горевала Валя про себя бабушкиными словами. Как будто можно было не лезть.
На следующий день Ада позвонила заплаканным голосом:
– Лебёдка, я так боюсь за сына…
– Верни деньги!
– Да я вообще ничего ему не должна, согласилась наобум Лазаря. С бухгалтером пересчитала, всё, как бы, сходится. Если Вике начнут угрожать, тоже любой долг признаешь! – Она бросила трубку.
Валя ходила с этим текстом целый день, как с незабинтованной раной. Отменила больных, пыталась успокоиться.
На следующий день позвонила Горяеву.
– Ада пересчитала, говорит, нет никакого долга.
– Хочет нас поссорить, тогда она тебя с кашей съест.
– Обещаешь, что с её сыном всё будет в порядке?
– Да кому он нужен? Но хороша мать, которая, рискуя сыном, едет погулять с любовником!
– Зачем орденоносец её пугал?
– Это его работа.
Валя поехала в Останкино, нашла Аду на какой-то съёмке и сказала:
– Твоего сына никто не тронет. Только я тебе ничего не говорила.
