– Спасибо, Лебёдушка! – Рудольф запечатлела на Валиной шее сочный помадный поцелуй, выше не дотягивалась. – Тогда прям завтра беру билеты себе и Федьке в Португалию! Тише едешь – меньше должен!
– А долг?
– Пошёл он на х… со своим долгом, – подмигнула она.
– Ада, отдай деньги, – сказала Валя тоном классной руководительницы.
– Отдам… весной. Я ему всё отработала и сверху украсила кремовой розочкой!
– А если я ошиблась по поводу твоего сына? – пригрозила Валя.
– А ты уж не ошибайся! Теперь ты отвечаешь за его безопасность, – Ада пристально посмотрела Вале в глаза. – Хорошо смеётся тот, кто стреляет последним.
– Но это твой сын!
– А это – твой любовник! Ночная кукушка дневную перекукует.
Валя поехала домой и снова не могла ничего делать. Словно посадили в капкан, из которого можно уйти, только перегрызя себе лапу. Проще было прекратить отношения с одним из них. Но Виктора она любила, а Ада была гарантом Викиной учебы во ВГИКе.
– Рудольф улетела, её вели до Шерметьева-2, – позвонил на следующий день Виктор.
– Кто вёл? – не поняла Валя.
– Есть услуга – наблюдение за должником. Я устал, заработался, сижу на тёплом пляже, а она нарывается.
– Почему через суд деньги не возвращаешь?
– Так ведь наличка. Весь бизнес в России под честное слово. Сколько честных слов не сдержано, столько и трупов.
К вечеру дозвонилась до Ады:
– Виктор просил передать, что ты нарываешься.
– И что?
– Откуда я знаю, что? Созванивайтесь напрямую!
– Кончай, Лебёдка, прессинг! Лучше посиди в новогоднем «Огоньке» за столиком, поторгуй мордой. Это бесплатно, но спонсоры вручат хороший подарок. А знаешь, здесь такие чудные кабачки с живой музыкой…
– Ты мне уже хороший подарок сделала! – буквально закричала Валя и бросила трубку.
Это был заколдованный круг, Валя поняла, что не справится с ним, и отключила сотовый. И только ложась спать, сообразила, что отказалась от того самого, хотя и видоизменённого «Голубого огонька», в который мечтала в детстве нырнуть, разбив линзу и экран телевизора «КВН», чтоб вынырнуть среди улыбающихся нарядных мужчин и женщин за столиками, оставив за собой дырку и ошмётки стекла.
Теперь она знала всех этих улыбающихся нарядных мужчин и женщин за столиками, работающих номера или просто подтверждающих присутствием звёздный статус, и ничуть не жалела, что её место займёт кто-то другой.
Вика всё время торчала в институте. Досдавала сессию, делала новогодний капустник. Валя не говорила ей о разборке Горяева с Адой, Вика ведь тут же начнёт названивать обоим. Поделиться с Юлией Измайловной тоже нельзя, будет торжествовать по поводу Горяева. А обсуждать по телефону с Соней опасно, подслушивают обе страны.
Позвонил Свен:
– Победа коммунистов на выборы есть большой проблем для нас, представителей зрелый демократия. Нам трудно иметь дело с такой страна!
– Ой, напугал, – отбила Валя этот дурацкий шар.
– Ваши элиты имели воровать деньги на выборы. Когда не воровать, имеешь другой парламент, – поучительно сказал Свен.
А что было возразить? Если Рудольф наполовину халтурно сделала кампанию Горяева и зажала недостающие деньги, что творится с кампаниями менее известных политиков, отдавшихся во власть ещё менее понятных пиарщиков?
– Я искать роддом для Анья, – сказал он. – Ей не дали виза для Швеция.
– Долго уговаривал посла, чтоб не дали?
– Недолго.
– Конечно, вы, представители зрелых демократий, с полуслова друг друга понимаете.
– Анья имеет плохой поведение.
– Она – беременна, а беременные думают плацентой.
– Этот плацента хорошо считать деньги. Она всегда плакать и ехать к мама. Как ты имеешь встречать Новый год?
– Как обычно.
– Хочу встретить Новый год с твоя семья, – твёрдо сказал он.
– У тебя жена беременная!
– Анья не есть жена.
А на следующий день в шесть утра позвонила рыдающая Ада:
– Они выкрали сына!! Со вчера не отвечает сотовый!! Звони Горяеву!!
– Звони сама, – жёстко сказала Валя.
– Сука! У тебя нет сердца! – удивившись сопротивлению, закричала Ада.
И Вале снова показалось, что она снимается в кино. В дурацком криминальном сериале из тех, что мать так любит смотреть по телевизору. И рада бы выпрыгнуть из роли, уйти со съёмки, но всё продумано так, что у неё для этого нет ни щёлочки. Пострадала, помучилась и всё-таки перезвонила Горяеву.
– Что ты кричишь? Сколько у тебя сейчас времени? – расслабленно спросил он, видимо, ему делали какую-нибудь процедуру или массаж. – Ты мне веришь?
– Пока ещё да.
– С парнем всё в порядке.
– Точно?
– Точно.
Валя решила поставить на этом точку и категорически не отвечать на звонки обоих. Как говорила бабушка, две собаки дерутся, третья не приставай. Привела себя в порядок, полежала в ванной с морской солью и поехала принимать больных, отгоняя мысли об Аде, Викторе и затыкая внутренний монолог, обращённый к обоим.
К обеду на сотовый позвонила мать:
– Дядька, доча, приехал. Важный. На машине хорошей, в окошко видела. Привёз от твоей начальницы подарок. Как от обуви коробка, цветочками обклеена. Чаю пить не стал.
Валя улыбнулась. Значит, Аде стало стыдно за утренний разговор, она решила реабилитироваться, но подарок – это уж слишком.
