Мать напилась вкусного «Бейлиса», заплакала и запричитала, что 1996 год не только високосный, но ещё и начинается в понедельник. Так и плакала, пока София Ротару не запела на экране: «Каким ты был, таким ты и остался…»
Мать рванула звук телевизора на полную громкость и начала подпевать. Валя с Юлией Измайловной тоже подхватили, а Вика со Свеном уставились на них с глубоким недоумением.
Под утро Аня родила сына.
Новый год обещал стать особенным, ведь Валя теперь телезвезда, а у телезвёзд особенная жизнь. Перво-наперво надо решить квартирный вопрос. Вика уже взрослая барышня, и это пора обсудить с её матерью.
Даже если Валины отношения с Рудольф закончены, то при всей своей бессовестности она заплатит хоть по 500 долларов за передачу. К этому можно взять в долг у Горяева или Свена и подумать о жилье попросторней. А материну квартиру поскорей продать.
Это копейки, но неправильно быть собакой на сене и придерживать то, что другим позарез. Лев Андронович объяснял, что неиспользуемое отнимает энергию, портит карму, а механизм избавления от старых вещей такой же, как от старых проблем.
С этими мыслями набрала номер Сони:
– С Новым годом!
– Зараза ты, рыбонька, могла б приехать! Мы с Юккой сидели вчера, как две пожилые сиротки! Вылизала дом, нахреначила салатов, будто они нам нужны, – обиженно ответила Соня.
– У Свена мальчик родился. Хочет назвать его Валентином. Отговори.
– Свен – говнюк! Когда член совал, забыл, что она русская, а как бабло делить, вспомнил. Хорошо, что ты на него не запала.
– Как сама?
– Только разогрелась на китайце, на его тактике секса, и тут он совершенно вульгарно меня бросает, – пожаловалась Соня. – Даже не конкретно меня, а Финляндию. Заявил, что древние китайцы, уезжая, зашивали в подошвы туфель горсть земли, чтобы всегда ходить по своей земле. И свалил, патриот хренов. Короче, депрессия косит наши ряды.
– Правильный пацан.
– Издеваешься? У них только семь процентов городского населения живет с холодильниками, а остальные жрут рис с сушёными тараканами. Короче, опять у меня бессонница и остальное. Не спится, не спится, не спиться бы мне…. Вспоминаю до рассвета впитанные лица домов, парк культуры, Арбат, Калининский, ресторанчики, музыку, парочки, байкеров, попрошаек, фотографов с мартышками, девок на лошадях… и мильтона Тёмушку.
– Сонь, хочу денег одолжить и квартиру поменять на комнату больше. А? – спросила Валя, словно спрашивая разрешения.
– Рыбонька, ты опять дура? Завтра передача накроется медным тазом, снова будешь жить на рукоблудие. Значит, хоть четырёхкомнатную. С кабинетом. Хватит кормить толстожопую Ритку!
Как девочка из нищей глубинки, Валя не могла быстро адаптироваться к этому предложению:
– Четырёхкомнатную? Куда столько?
– За год четвёртую комнату отобьёшь. Если ухажёры денег не дадут, растрясу Юкку. Короче, ищи хату!
Соня, конечно, была права, но Вале надо было сперва привыкнуть к мысли о четырёх комнатах и только потом озвучивать её матери и Вике.
Через неделю позвонил Горяев и неуверенным голосом спросил:
– В девять Слава заедет?
– Хорошо, – холодно ответила Валя.
Оделась в стиле «у меня сегодня ничего особенного». Настолько молча ехали на дачу, на которой он снимался для выборов, что Слава даже тактично включил тихую музыку. Почти молча раздевались и ложились в постель. Горяев был загорелый, подтянутый, посвежевший, словно в него влили новой силы.
И Валя снова подумала, что ни с одним мужчиной ей не было так сладко и спокойно. Но если прежде казалось, что за ним как за каменной стеной, то после разборки с Адой по этой стене побежала паутина трещинок. И Валя поняла, что трещинки будут расти, пока стена не обрушится, полностью придавив отношения.
Потом он принёс бокалы, открыл шампанское:
– Ты пробовала дайвинг?
– Что это?
– Подводное плаванье, ласточка моя. Напяливаешь костюм, маску и опускаешься с яхты на дно.
– Зачем?
– Там леса кораллов, розовые и голубые медузы, мурены клацают зубами. Дельфины с малышами. У маленьких дельфинят вокруг клюва белая отделка. Или плывёт черепаха, большая, как собака, её можно за ногу схватить.
– Не опасно?
– Опускаешься с инструктором, хотя в первый раз страшновато. Поехали, попробуешь. Побоишься, просто на яхте позагораешь, парусом полюбуешься.
– Пробую только то, на что сама зарабатываю.
– Ты, между прочим, телезвезда…
– И теперь мне никак без яхты? – фыркнула она.
– Научу натягивать вместе с капитаном парус! А там, как на выборах, важней всего угол установки паруса к ветру!
– Хорошо ж вы на выборах свой парус натянули, – желчно напомнила Валя. – Кабы не ты, я б тоже за вас не голосовала. Одни заевшиеся рожи.
– Может, и заевшиеся, ласточка моя, но если Гарант до думских выборов не хотел идти на президентские, мол, устал, болен, то теперь чётко видит, что никто, кроме него, не одолеет Зюганова, – с непонятной интонацией ответил Горяев и добавил: – Кораллы с моря привёз, не забудь взять.
– Меня паруса и кораллы не возбуждают, – начала Валя. – Ада платит или если перед ней танцевать, или сына воровать. Ни у тебя, ни у неё нет совести, потому и договариваетесь на одном языке.
