Валя всё равно ничего не поняла и попросила Эдика показать в компьютере карту Северного Кавказа. На фоне России его республики выглядели маленькими пёстрыми пятнышками. И потому не верилось, что они могли стать источником такой большой крови и боли.
На запись новой передачи пришла настолько подавленной всем этим, что забыла сделать пропуска не только Вике, но даже сестре Юрика Леночке и бывшей свекрови. Хорошо, Соломкины явились на час раньше и высматривали её перед телецентром.
– Валюшенька-красавица! – бросилась бывшая свекровь навстречу. – Кровиночка наша!
И Валя попятилась, поскольку на предпоследней встрече в суде бывшая свекровь с той же самой пластикой пыталась нанести ей телесные повреждения.
– Мать, держи себя! – осадила Леночка.
– Куда ж я вас так рано дену? – риторически спросила Валя.
Она договорилась о пропусках и подвела их к гардеробу. Старшая Соломкина состарилась, усохла, сморщилась. И, сняв пальто, карикатурно выглядела в турецком платье с золотыми пуговицами, явно купленном Леночкой на рынке.
Сама располневшая Леночка была в ярко-красном пиджаке на ярко-белом платье, отчего выглядела совершенно необъятной. Она вынула из жёлтой сумки туфли на шпильке, переобулась. Достала из коробочки серьги с крупными красными камнями и ввинтила их в уши.
– Веди нас везде! – воодушевлённо потребовали дочки-матери Соломкины.
– Некуда вести. Только вниз, в буфет. У вас в билетах написано, где съёмка, а мне надо на грим и сценарий почитать.
– Ты, Валь, почти не изменилась. Раздалась чуток в тазу и в плечах, а во́лос тот же, – одобрительно отметила бывшая свекровь. – Я ж сразу поняла, куда моему Юрику? У него теперь баба простая, щами облитая, зато мы какую красоту стране подарили! Без нас ты б в Москву хрен попала!
– Мать, ты обещала! – гаркнула Леночка.
– Всё правильно, – кивнула Валя. – Насвинячила вам, платила потом большой кровью.
– Зла не держим. Весь двор завидует. А тебя зовут «жена Юрика», – расплылась бывшая свекровь в улыбке.
– Как он? – спросила Валя из вежливости.
– Работает. Отец вон допился, нога с рукой не ходят, – вздохнула бывшая свекровь. – Жена у Юрика с брачком – как вечер, так за стакан. Внук зато егоза, я его на спортивную секцию к себе на завод вожу.
Сзади подошла Вика:
– Хелло!
– Как ты прошла через охрану? – удивилась Валя.
– Пропуск декадный, скоро будет постоянный. Какой из меня директор кино, если в Останкино пройти не могу? – Вика приняла Соломкиных за Валиных поклонниц. – Ставь автографы, пошли к Рудольфихе.
– А это ж дочечка твоя от Горяева! – ахнула бывшая свекровь. – Узнала я! Мы ж про тебя все статьи вырезаем, в альбом ло́жим!
– Во-первых, я не девочка, а мальчик! Трансвестит, охраняемый ООН! Во-вторых, не от Горяева, а от Черномырдина! Газеты надо читать внимательней, – ответила Вика, и свекровь оцепенела.
– Извините, увидимся в студии, – Валя потащила Вику за собой.
– Чё за шалашовки? – спросила Вика.
– Первая свекровь и её дочка Леночка. У них от твоих слов будет коллективный инфаркт.
– У свекрови морда тяпкой, а Леночка твоя – окорок, нежно-солёный, развесной. Одета как французская спальня. У операторов камеры лопнут.
В артистической висели безумные костюмы из кожзаменителя.
– Это мне? – удивилась Валя.
– Привезли три размера, боялись в бедра не попасть, – пояснила Антонина Львовна и поморщилась. – Скоро из клеёнки на живых людей шить будут.
– В таком глючном прикиде только рок-тяжеляк исполнять, – подхватила Вика.
– Как эту гадость надевать? – расстроилась Валя. – Тем более предстоит разборка с Адой.
– Дай я разберусь, как твой продюсер, – напомнила Вика.
– Ты сядешь в студию и не будешь встревать! – строго потребовала Валя.
Подучившись работать в кадре, она сообразила, что выяснение отношений надо выстраивать по тому же принципу, что и передачу. Рассчитала мизансцену поминутно, не стала надевать ужасный костюм из кожзаменителя до победного и тянула время на гриме.
– Ещё не одеты? А студия уже сидит! – заглянула в гримёрку администраторша с красными волосами.
Минут через пять вошла ничего не подозревающая Катя:
– Видела шмотьё? Музыка сфер! Вспотеешь, но что делать? Новая коллекция, блин!
– Кать, сколько у меня зарплата? – спросила Валя, пока гримёрша усердно красила ей лицо.
– Откуда я знаю?
– А у тебя?
– Коммерческая тайна, – поджала губы Катя. – У Адки что-то с Горяевым подмокло, дублёршу тебе взяла, чтоб он потише бодался.
– Как это дублёршу?
– Артистка погорелого театра, спит с олигархом. Теперь по очереди ведёте передачу. Снимали её третьего дня – пустая мочалка.
– Раз есть замена, тем более без договора с цифрами на съёмку не выйду! – попыталась весело объявить Валя, хотя известие огорчило, деньги на новую квартиру уменьшатся вдвое.
– Началось! – всплеснула руками Катя. – А я, как всегда, крайняя!
И вышла, шарахнув дверью. Грим был закончен, и Валя отправилась в артистическую. К сценарию принципиально не притрагивалась, а села, никуда не торопясь, и взяла на колени трёхцветную кошку.
