– Шустрый, как вода в толчке. Приехал из какого-то Нижнежопинска и уже, как бы, пробежался по всем каналам. Говорит, как концертную программу работает, – покачала головой Ада. – Отпашет выборы, пристроится на хорошее место и замрёт. Премию тебе, что ли, дать?
Валя промолчала.
– Кстати, ты уже совсем стала светской львицей, смотай на следующей недельке на юбилей банка, – вспомнила Ада, пока шли в её кабинет.
– И что там делать? – спросила Валя.
– Ужинать и банкиров клеить. А то у тебя прям на Горяеве свет сошёлся клином. Банк, как бы, хочет заказать нам передачку.
– Только вместе с Викой.
– Да хоть весь её курс возьми, пусть дети икры пожрут, – одобрила идею Ада.
– А почему сама по тусовкам не ходишь?
– Для меня там, как бы, маловато драйва.
– Маловато? На аукционе, куда ты меня отправила, чуть не началась перестрелка.
– Перестрелок я не видела? Пиф-паф! Ой-ой-ой! Умирает зайчик мой! Как бы, минимум драматургии, – отмахнулась Ада. – Это на тебя производит впечатление. Потому что у тебя, Лебёдка, порода крестьянская – притулиться к печке и пялиться всю жизнь в одно окно. А у меня порода цыганская – родиться в чистом поле и умереть в тёмном ле́се!
В кабинете Рудольф Катя и Корабельский устроили разборку на эзоповом языке.
– Я не позволю тебе себя мять! – угрожающе предупредила Катя.
– А что я такого делаю? – оправдывался Иван, выразительно поднимая брови. – Коммунистов в подвале расстреливаю?
– Ад, он мне, можно сказать, ставит на компьютерную клаву мусорное ведро! – закричала Катя.
– Вот уж не надо! Если к вам не прижимаются в метро, это не значит, что метро в Париже не существует, – прошипел Корабельский.
Было понятно, что спор о деньгах за съёмки. Один из них получил деньги за работу, сделанную другим. Ада с интересом наблюдала, кто по этому поводу кого затопчет, а Федя, скучая, смотрел в окно.
– Что такое коллективное бессознательное? – спросила Валя и смутилась, она не в первый раз слышала это словосочетание. – Ну… Мишкин так сказал!
Ада, Катя, Федя и Корабельский переглянулись, прыснули и начисто забыли про денежную разборку. А потом Ада мигнула Корабельскому, тот достал два пакета и протянул Вале и Кате:
– Детя́м мороженое, бабе – цветы!
– Завтра не увидимся, так что, девки, с 8 Марта! Запомните, мы делаем с вами, как бы, великое телевидение! – добавила Ада.
8 Марта накрыли стол, пригласили Юлию Измайловну, осыпали её подарками. Валя боялась разговора о стрип-клубе, но Юлия Измайловна не читала жёлтой прессы, зато смотрела телевизор и, пробуя закуски, начала со слов:
– Ваша передача про терроризм ужасна…
– Сами же мне объясняли про гражданскую позицию, – напомнила Валя. – Научили, а я теперь своими ногами пошла.
– Навязчиво рекламируете Ельцина! – повысила голос сдержанная обычно Юлия Измайловна.
Вика и мать испуганно переглянулись.
– Я не вижу другого кандидата в президенты.
– А Григорий Алексеевич?
– Юлия Измайловна, я не могу думать вашей головой.
– Лучше б моей головой, чем головой Горяева! – захлестнуло учительницу. – Вы откровенно вредите своей передачей. Чеченцы не звали нас на свою землю!
– Чеченцы или террористы? – уточнила Валя.
– Наши военные там и детей считают бандитами!
– Кем считать ребёнка, который стреляет в вас из настоящего автомата?
– Я тоже была горячей ельцинисткой, но его время ушло. – Юлия Измайловна взяла себя в руки и постаралась говорить спокойней. – Россия доросла до интеллигентного президента, понимающего, какой удар реформы нанесли науке. Учёные в поисках заработка ринулись за рубеж. Лучшие врачи и учителя побежали из государственных поликлиник и школ в коммерческие школы и клиники.
– Но это болезнь роста, переходный период, – неуверенно возразила Валя.
– Каких слов вы нахватались от Горяева, – почти перебила Юлия Измайловна.
– Юлия Измайловна, а это уже, как шутил Марк: «Вы пришли ко мне докладывать, так стойте и молчите!» – дала отпор Валя.
– У вас на экране огромная власть, а вы как ребёнок с гранатой. Если людям каждый день показывать обезьяну, то в конце концов она выиграет президентские выборы. Вы же не понимаете, что Ельцин будет пользоваться государственными деньгами для выборов!
– Зато понимаю, что Зюганов уже пользуется Государственной думой как штабом, – Валя была вполне в теме. – А Явлинский пользуется деньгами олигархов.
– А вот у нас горячее! – захлопотала мать, побежала на кухню и принесла гусятницу с уткой.
– Сами учили уважать все мнения, – виновато напомнила Валя.
– Извините за резкость, – сухо ответила Юлия Измайловна и встала. – Пойду.
А через пару дней после 8 Марта Валя с Викой, как просила Ада, отправились в дорогущий отель на банковский корпоратив. В фойе встречала толпа девушек в деловых костюмах, а потом вышла девица в прозрачном платье с явно привязанной чёрной косой до попы. Ослепительно улыбнулась и представилась Лизой, заместительницей председателя правления банка.
– Типа, любовница главного, – шепнула Вика и попала в точку.
Им поднесли по бокалу шампанского, и Лиза обронила, словно Валя была портнихой, а речь шла о платье:
